Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

Я думаю, что для Патриарха этот вывод был крайне тяжел. Ему долгое время не хотелось думать, что большевистская власть – это власть, которую народ готов поддержать, но когда народ годами с ней не боролся и годами соучаствовал в ее преступлениях, приходилось делать такой вывод. Тем хуже для народа, но не для Патриарха, не для Церкви.

Мы призываем выбирать в церковно-приходские советы людей достойных, честных и преданных Православной Церкви, не политиканствующих и искренне расположенных к Советской власти.

Деятельность православных общин должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого Церкви Божией, а на укрепление веры Православной, ибо враги Святого Православия – сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные – стремятся использовать всякий момент в жизни Православной Церкви во вред Ей. Враги Церкви прибегают ко всякого рода обманным действиям, понуждениям и даже подкупам в стремлении достигнуть своих целей. Достаточно посмотреть на происходящее в Польше, где из 350 находившихся там церквей и монастырей осталось всего лишь 50. Остальные же или закрыты, или обращены в костелы, не говоря уже о тех гонениях, каким подвергается там наше духовенство.

Это тоже – дань власти. Тема Польши всплывает и в послании, и в постановлении Политбюро, так что Патриарх в своем послании должен упомянуть и ситуацию в Европе в неблагоприятном для европейских властей смысле.

В Польше, действительно, происходили очень большие ограничения в правах, но все это, конечно, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось здесь. Там продолжали оставаться достаточно многочисленные приходы, там действовали богословские факультеты, на которых подготавливали православное духовенство, и когда в 1939 году восточные области Польши были присоединены к Советскому Союзу, то там количество приходов на несколько уровней превосходило количество приходов на душу населения в Советском Союзе.

Ныне Мы, с милостью Божиею оправившись от болезни, вступая снова на служение Церкви Божией, призываем вас, возлюбленные братья-архипастыри и пастыри, осудив еще раз всякое сопротивление власти, злонамеренные против нее умышления, мятежи и всякую против нее вражду, разделить Наш труд по умиротворению паствы Нашей и благоустроению Церкви Божией.

Наши враги, стремясь разлучить нас с возлюбленными чадами, вверенными Богом нам – пастырям, распространяют ложные слухи о том, что Мы на патриаршем посту не свободны в распоряжении словом Нашим и даже совестью, что Мы засилены мнимыми врагами народа и лишены возможности общения с паствой, нами ведомой.

Мы объявляем за ложь и соблазн измышления о несвободе Нашей, поелику нет на земле власти, которая могла бы связать Нашу Святительскую совесть и Наше патриаршее слово.

Небоязненно и с великим упованием взирая на грядущие пути Святого Православия, Мы смиренно просим вас, возлюбленные чада Наши, блюсти дело Божие.

И далее еще один, очень важный момент. Это уже то, что Церковь смогла в результате переговоров выкроить для себя.

Вместе с этим Мы выражаем твердую уверенность, что установка чистых искренних отношений побудит Нашу власть относиться к Нам с полным доверием и даст нам возможность преподавать детям Наших пасомых Закон Божий, иметь богословские школы для подготовки пастырей, издавать в защиту Православной веры книги и журналы.

Конечно, практически ничего выполнено не было, хотя Журнал Московской Патриархии выходил некоторое время в начале 30-х годов, как раз тогда, когда резко усилилось гонение на Церковь.

Что можно сказать об этом послании? Оно, конечно, не выходит значительно из ряда посланий, которые Патриарх подписал после выхода из заключения в 1923 году. Конечно, оно еще более категорично, но никаких отступлений от чистоты Православной веры здесь нет. Здесь есть лишь тяжкая необходимость Патриарха считаться с тем страшным фактом, что богоборческая власть у нас прочна, крепка и многие еще годы и десятилетия будет еще оставаться единственно возможной формой власти.

Подделка ли это?

Из текста этого не видно, но допустить редактирование этого послания не митрополитом Петром, а государственными чиновниками, возможно. Хотя послание вышло в дни, когда почти 60 русских иерархов было в Москве, ни один из них не попытался как-то оспорить его подлинность, его содержание, не попытался отмежеваться от этого послания. Это означает, что даже если не со всем содержанием этого послания епископы, съехавшиеся в Москву, были согласны, они, видимо, считали, что это – необходимая уступка властям.

Что касается возможности переделки каких-то его фрагментов в государственных органах, то если такого рода информацией и располагал тот же митрополит Петр (а он не мог не видеть изменений, он текст этого послания знал очень хорошо), он не счел необходимым акцентировать на этом внимание, ибо счел переделки, внесенные в послание, непринципиальными.

И это для нас особенно важно. Что бы ни говорили о поддельности этого послания, для нас важно то, что те, кто был в Москве, а это 60 архиереев, многие из которых потом займут совершенно непримиримую позицию в отношении власти, сочли это послание для Церкви полезным, как полезным его для Церкви счел и будущий глава Зарубежной Церкви митрополит Анастасий.

Жизнеописание митрополита Петра (Полянского)

Митрополит Петр (Полянский), в миру Петр Феодорович Полянский, родился в 1863 году в Воронежской губернии в семье священника.

Путь его был традиционен: духовное училище, Воронежская Семинария и после некоторого перерыва – Московская Духовная Академия.

О нем вспоминал митрополит Евлогий (Георгиевский), есть еще ряд свидетельств, и они поражают, прежде всего, тем, что перед нами человек весьма жизнерадостного склада характера. Учится он неспешно, не переутомляя себя, призывы ректора МДА архимандрита Антония (Храповицкого) принять монашество благополучно игнорирует, хотя архимандрит Антоний многих смог увлечь на этот путь, даже тех, кто не был к нему, наверное, предназначен. Разделяет он какие-то забавы студентов, даже проказы. Митрополит Евлогий вспоминает о том, как огромного роста Петр Феодорович Полянский прятался от помощника инспектора в шкаф, но был найден там, потому что шкаф не намного превосходил его по объему.

Он оставил впечатление человека, расположенного спокойно жить, не чуждаясь простых человеческих радостей.

Петр закончил Академию, не приняв монашество, не рукоположившись в священники. Его оставили при Академии писать магистерскую диссертацию на кафедре Нового Завета и определили на должность помощника Инспектора. Его студенческие проказы не помешали ему стать помощником Инспектора.

Не спеша, он пишет свою магистерскую работу, которую защищает спустя 5 лет после окончания Академии в 1897 году – «Первое послание святого Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования». А затем Петр,