Читать книгу - "Русские сказки в ранних записях и публикациях (XVI—XVIII века) - Коллектив авторов"

говорил: «Да а вы-то что?» — «Как мы? — отвечали невестки. — Ведь лес-ат далеко, а теперь зима, так холодно ехать нам в лес за дровами». Но дурак им говорил: «Я ленюсь». — «Как ленишься? — говорили ему невестки. — Ведь тебе же будет холодно. А ежели ж ты не поедешь, то когда приедут твои братья, а наши мужья, то мы не велим тебе давать ни кафтана красного, ни шапки красной, ни сапог красных». Дурак, желая получить красный кафтан, шапку и сапоги, принужден был ехать в лес за дровами. И встал с печи, начал обуваться и одеваться, и как совсем оделся, то вышел на двор и вытащил из-под сарая сани, взял с собой веревку и топор и сел в сани, говорил своим невесткам: «Отворите ворота». Невестки, видя, что он едет в санях да без лошади, ибо дурак лошади не запрягал, говорили ему: «Что ты, Емеля, сел в сани, а лошади для чего не запряг?» Но он говорил, что лошади ему не надобно, а только чтоб отворили ворота. Невестки ему отворили, а дурак, сидя в санях, говорил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью, ну-тка, сани, ступайте в лес». После сих слов сани тотчас поехали со двора, что видя, живущие в той деревне мужики удивлялись, что Емеля ехал в санях и без лошади, и так шибко, что хотя бы пара была запряжена лошадей, то нельзя бы шибче ехать. И как надобно было дураку ехать в лес через город, то и поехал он по оному городу. Но как он не знал того, что надобно кричать для того, чтоб не передавить народ, то он ехал по городу и не кричал, чтоб посторонились, и передавил народу множество. И хотя за ним гнались, однако догнать его не могли, и Емеля уехал из города, а приехал к лесу, остановил свои сани. Дурак вылез из саней и говорил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью, ну-ка, топор, руби-ка дрова, а вы, поленья, сами в сани кладитесь и вяжитесь». Лишь только сказал дурак сии речи, то топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и веревкой вязались. После того как нарубил он дров, то велел еще топору вырубить одну дубинку, и как топор вырубил, то он сел на воз и говорил: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой». Сани тотчас и поехали весьма шибко, и как подъехал он к тому городу, в котором он уже передавил много народу, то и дожидались его люди, чтоб поймать. И как въехал он в город, то они его и поймали, и стали тащить его с воза долой, притом начали его бить. Дурак, видя, что его тащут и бьют, потихоньку сказал сии слова: «По щучьему веленью, а по моему прошенью, ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги». В тот час выскочила дубина и начала всех бить, и как народ бросился бежать, а дурак поехал из города в свою деревню, и дубина, когда всех перебила, то покатилась вслед за ним же. И как приехал Емеля домой, то и влез на печь.

И после того как он уехал из города, то и стали об нем везде говорить, не столько о том, что он передавил множество народу, сколько удивлялись тому, что он ехал в санях и без лошади. И мало-помалу сии речи дошли до двора и потом и до самого короля. И как король услышал, то чрезвычайно захотел его видеть, и для того послал одного офицера, и дал ему несколько солдат, чтоб его сыскать. Посланный от короля офицер поехал немедленно из города и напал на ту дорогу, по которой ездил дурак в лес. И как приехал офицер в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе старосту и сказал ему: «Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб взять его и привезти к королю». Староста тотчас показал ему тот двор, где жил Емеля, и офицер взошел в избу, спрашивая: «Где дурак?» А он, лежа на печи, отвечал: «На что тебе?» — «Как на что? Одевайся скорее, я повезу тебя к королю». Но Емеля говорил: «А что мне там делать?» Офицер на него рассердился, что он неучтиво отвечал, и ударил его по щеке. Дурак же, видя, что его бьют, сказал потихоньку: «По щучьему веленью, а по моему прошенью, ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги». Дубинка тотчас выскочила и начала их бить, и перебила всех, как офицера, так и солдат, и офицер принужден был ехать назад.

И как приехал в город, то и доложили королю, что дурак всех перебил. Король весьма удивлялся и не верил тому, чтоб мог он перебить всех; однако выбрал король умного человека, которого и послал с тем, чтоб как возможно привезти дурака, хотя обманом. Посланный от короля поехал, и как приехал в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе старосту и говорил ему: «Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб его взять, а ты призови мне тех, с кем он живет». Староста тотчас побежал и привел его невесток, и посланный от короля спрашивал их: «Что дурак любит?» А невестки ему отвечали: «Милостивый государь! Наш дурак любит, что ежели станешь его просить неотступно о чем, и он откажет раз и другой, а в третий раз уже не откажет и сделает. А не любит он того, когда с ним грубо поступают». Посланный от короля отпустил их и не велел сказывать Емеле, что он призывал их к себе. После того, накупя изюму, черносливу и винных ягод, пошел к дураку, и как пришел в избу, то подошел к печи и говорил: «Что ты, Емеля, лежишь на печке?» И дал ему изюму, черносливу и винных ягод, и говорил: «Поедем, Емеля, со мной, я тебя отвезу к королю». Но дурак говорил: «Мне и тут тепло». Ибо он ничего, кроме тепла, не любил. А посланный начал его просить: «Пожалуйста, Емеля, поедем, там тебе будет хорошо». — «Да, — говорил дурак, — я ленюсь». Но посланный стал его еще просить: «Пожалуйста, поедем, там тебе король велит сшить красный кафтан, красную шапку и красные сапоги». Дурак, услыша, что красный кафтан велят ему сшить, ежели поедет, говорил: «Поезжай же ты вперед, а я за тобой же буду». Посланный не стал ему более докучать,