Читать книгу - "Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна"

Он посмотрел на часы.

— У меня осталось четыре минуты. Завтра к шести пришлите одну страницу.

— Ты же сказал: шесть тем.

— Начните с одной идеи. В ней имя Сергея не должно прозвучать ни разу.

ГЛАВА 4. Последний день за кадром

Марина

К пяти часам вечера имя Сергея оставалось в моей заявке девять раз.

Я проверила поиском. В первой версии было двадцать три.

Андрей прислал утром пустую форму на одну страницу. Четыре вопроса: о чём проект, для кого, что происходит в каждом выпуске, почему зритель вернётся. Ни слова о моей биографии, просмотрах клипа и справедливости. Я заполнила форму за сорок минут, перечитала и обнаружила, что предлагаю сериал о человеке, которого обещала не называть.

«Женщины, которых мужья оставили после долгого брака…»

Удалить.

«Героини, чью работу присвоили более известные партнёры…»

Тоже удалить.

К половине шестого осталась фраза: «В каждом выпуске женщина после жизненного разрыва принимает одно измеримое решение: находит работу, отделяет деньги, меняет жильё, осваивает профессию, закрывает долг или заново устанавливает границы с семьёй».

Под ней я написала: «Проект начинается там, где обычно заканчивается чужая история».

Это уже можно было читать без пояснений. Хуже обстояло с названием. «Новая жизнь» занимала половину книжных обложек и рекламных кампаний. «С чистого листа» обещало, что старый лист кто-то любезно уничтожит. «Дальше сама» звучало как наказание.

Я вернулась к слову, записанному в кафе: «после».

В семнадцать пятьдесят три сохранила файл под названием «После точки» и отправила Андрею. Через семь минут получила автоматическую отметку о доставке, но ответа не было.

Зато пришло письмо из «Волков Медиа».

Руководитель HR Наталья Лапина сообщала, что моё уведомление о готовности выполнять работу получено. Доступ к внутренним системам временно ограничен «в связи с необходимостью защиты информации и урегулирования потенциального конфликта интересов». Для получения личных вещей и копий кадровых документов мне предлагали приехать одиннадцатого сентября в десять утра. Встреча — в сопровождении HR, вход по гостевому пропуску.

В приложении лежал проект соглашения о прекращении трудового договора.

Я переслала письмо Инге, файл не открыла и вернулась к заявке. До ночи составила шесть возможных тем, но в половине первого поймала себя на том, что третий раз переставляю одни и те же слова. Закрыла ноутбук, съела нормальный ужин и впервые после эфира проспала почти шесть часов.

Утром у входа в офис меня ждала Наталья. Раньше мы встречались на общих совещаниях: она отвечала за найм и дважды напоминала Сергею, что фраза «мы здесь одна семья» не заменяет правила переработок. Сегодня у неё в руках была папка и временная карта гостя.

— Марина Олеговна, до кабинета и обратно я должна пройти с вами. Это не моё личное решение.

— Я понимаю. Копии трудового договора, должностной инструкции и дополнительных соглашений готовы?

— То, что есть в кадровой системе, распечатали. По расчётам и премиям бухгалтерия даст ответ в течение трёх рабочих дней.

— Зафиксируем запрос сегодняшней датой.

Наталья открыла папку и показала лист регистрации обращения. Моя просьба уже стояла первой строкой. Я расписалась в получении копий, не подтверждая их полноту.

На гостевом пропуске не было фотографии, только имя и время выхода — до четырнадцати ноль-ноль. Турникет пропустил нас после того, как Наталья приложила свою карту.

В десять пятнадцать начиналась пятничная планёрка. Конференц-зал отделяла от коридора стеклянная стена, и по дороге к кабинету я увидела на большом экране таблицу выпуска. Слева темы, дальше герой, конфликт, проверяемые факты, риск для участника, рекламная интеграция, запасной вопрос. Эту схему я собирала три года, пока команда не перестала приносить на планёрку набор красивых историй без источников.

За столом сидели Костя, Лена, редакторы и менеджер по рекламе. Сергей стоял у экрана. Моё место у торца заняла Алина; перед ней лежала стопка карточек, хотя на планёрках мы давно работали без бумаги.

Костя первым заметил меня за стеклом. Он сбился, называя номер камеры, и сразу посмотрел в ноутбук. Остальные повернулись следом. Сергей не прервал обсуждение.

— Риск для героя ставим после эмоциональной арки, — сказал он. — Сначала зритель должен понять, зачем смотреть.

В моей схеме риск стоял раньше. Если человек мог потерять работу, поссориться с ребёнком или получить новую волну травли, это меняло не только договор, но и сам вопрос. Я взялась за дверную ручку.

Наталья остановилась рядом, ничего не сказала.

Мне хватило секунды, чтобы представить, как войду, исправлю порядок колонок и попрошу у редакторов источники. Сергей отступит к экрану, потому что я быстрее разберу план. Алина снимет карточки с зажимов. Планёрка снова заработает.

Именно поэтому я отпустила ручку.

— Идёмте в кабинет, — сказала я.

Мой стол выглядел так, будто я вышла на обед. В стакане стояли ручки, рядом лежал ежедневник, на спинке кресла висел лёгкий кардиган. Компьютер был выключен, системный блок опечатан полоской с подписью сотрудника информационной безопасности и датой восьмого сентября.

Наталья положила на стол опись.

— Личные предметы можно забрать. Рабочие папки, накопители и записи по проектам остаются до определения статуса. Если есть спорная вещь, внесём отдельно.