Читать книгу - "Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий"

параграфа, систематически, нужно было бы последовательно ввести и рассмотреть очень большое число специальных структур и описывающих их понятий. Осуществление этой работы заняло бы у нас не одну лекцию, поэтому я не буду рассматривать эту проблему последовательно и систематически и вводить ту систему предпосылок, которая объясняет происхождение языка и использование первых его форм в человеческом обществе[32]. Я просто скажу (совершенно догматически) о некоторых моментах человеческой деятельности, которые должны быть учтены при анализе и описании природы науки.

Человеческая деятельность всегда является кооперированной, то есть совместной деятельностью многих индивидов. Это может быть деятельность нескольких людей рядом, когда их действия направлены на один общий для всех объект, или это может быть деятельность, когда продукты действий одного становятся объектом действий другого. Во всех случаях мы имеем набор каких-то действий, или элементарных актов деятельности, — обозначим их как [д1, д2… дi], — которые должны быть объединены в одно целое, а это значит: должны быть согласованы, увязаны друг с другом.

В качестве средств связи [этих действий] выступают знаки. Именно они организуют все эти действия, или акты деятельности, в одно целостное образование, в одну систему. В одних случаях знаки выступают как сигналы, которые как бы включают одновременно или в разное время действия обозначенного ими ряда в определенной последовательности. В других, более сложных случаях эти знаки указывают, какие именно действия и в какой последовательности должны быть выполнены. Тогда знаки, например в последовательности вида [(А1), (А2)… (Аi)], выступают как регулятивы соответствующих действий [д1, д2… дi]. В еще более сложных случаях знаки могут указывать не только на то, какой акт деятельности должен быть совершен, но и, кроме того, на то, на какой именно объект он должен быть направлен или какие именно средства должны быть в нем использованы.

Без этих знаков, регулирующих протекание деятельности, кооперированный человеческий труд просто немыслим. Теперь, выделяя эту функцию знаков по регулированию человеческих действий, мы можем назвать сами знаковые последовательности, или знаковые структуры, «предписаниями», определяющими характер и протекание деятельности.

Нетрудно сообразить, что функционирование знаковых последовательностей, знаковых структур как предписаний, определяющих протекание деятельности, предполагает в качестве своего условия другую деятельность, посредством которой эти знаковые структуры вырабатываются или создаются. Если, к примеру, предположить, что какие-то знаки связывают деятельность двух людей и что первый человек посредством них задает или детерминирует характер деятельности второго, то мы обязательно должны предположить, что первый человек, кроме непосредственно выполняемой практической деятельности, которая по продукту связывается с деятельностью второго, должен осуществить еще одну деятельность по производству самих знаков в этой функции предписания, то есть регулятива деятельности второго человека. Иначе говоря, кроме своей практической деятельности, первый человек должен осуществлять еще деятельность по производству знаков. Таким образом, мы фактически перешли к рассмотрению уже сравнительно сложной и неоднородной кооперированной деятельности, которая может быть изображена на схеме вида[33]:

Рис. 4

Мне важно сейчас подчеркнуть, что эти структуры социальной деятельности не связаны с изображением научной деятельности: производство знаков как предписаний, как средств регулирования практической деятельности других людей не является еще научной деятельностью, оно никак не связано с анализом каких-либо объектов или процедур деятельности. Это знаки, выступающие пока скорее в функции «сигналов». Можно сказать резче: эта деятельность по производству знаков не является познавательной деятельностью. Но наличие подобной деятельности по производству знаков является обязательным условием появления собственно познавательной, или научной деятельности. Можно сказать, что познавательная деятельность возникает из деятельности по производству знаков, когда меняется функция самих знаковых структур, а в связи с этим меняется и характер самой деятельности по их производству. Именно это изменение мы и должны сейчас рассмотреть…[34]

[Итак, мы должны с вами рассмотреть функцию этих знаковых структур] не как описаний и не как средств выражения знаний, а именно как предписаний к осуществлению деятельности.

Как определяли и вычисляли величины полей в Египте и Вавилоне? С помощью особых знаковых структур, выступавших в виде так называемых «алгоритмов» деятельности (оговорюсь, что это современное название). Древние писали: «Делай так: измерь нижнюю сторону и т. д.».

Чем была эта система предложений? Можно ли считать ее описанием или изображением какого-либо объекта, в частности, поля трапецеидальной формы? Думаю, что ответ на этот вопрос не может вызывать сомнений. Эти предложения задают то, что мы сейчас на современном языке называем «алгоритмом» деятельности, то есть предписанием к осуществлению строго определенной деятельности, дающей решение стоящей перед нами задачи. Лишь продукт всей этой деятельности, в данном случае — числовая характеристика величины площади поля, может рассматриваться как некоторая характеристика, или описание, самого поля.

Здесь интересно отметить, что такое предписание могло передаваться от одного человека к другому и использоваться в деятельности только при условии, что оно дополнялось еще и «описанием» того объекта, к которому должна быть приложена деятельность. Поэтому древние рядом с этой записью алгоритма рисовали изображение самого поля, которое служило посредствующим звеном при применении этого алгоритма.

В более позднее время само предписание приняло более компактную форму: оно записывалось в виде числовой формулы, но рядом с нею и в этих случаях ставилось специальное чертежное изображение поля[35].

Уже сам факт совмещения и взаимного использования двух знаковых структур — предписания и описания — говорит о различии их функций: то, что не может сделать одно, делается другим, а вместе они обеспечивают реализацию всех необходимых функций.

Вам нетрудно будет сообразить, что если люди, которым адресована эта знаковая структура, уже овладели соответствующей деятельностью и хорошо знают, к каким объектам она может и должна применяться, то изображение трапецеидального поля будет ненужным, и тогда предписание (правда, конечно, в той форме, которую я приводил раньше) будет работать само по себе без всяких дополнений.

Приведенную выше знаковую структуру нужно сравнить с используемой нами сейчас формулой площади трапеции или каких-либо фигур.

Возьмем для примера треугольник. Раньше предписание к измерению его площади записывалось так: «Делай так: возьми основание [8]; возьми высоту [4]; умножь одно на другое и возьми половину; получишь то, что тебе нужно».

Более поздняя запись знаковой структуры имела вид:

Теперь мы пользуемся формулой площади треугольника, которую записываем в виде:

Эту формулу мы рассматриваем как описание или изображение «площади треугольника» и как знак этого ставим букву S, которая может быть непосредственно соотнесена с числовым результатом,