Читать книгу - "Личины сексуальности - Палья Камилла"

эякуляции сопровождают слова. Сексуальные инакомыслящие де Сада стремятся к дионисийскому беззаконию и отдаются во власть дионисийским жидкостям. Физиологическая грязь «Уборной леди» Свифта ежеминутно описывается в «120 днях Содома». Здесь обнаруживаются эпизоды с экскрементами, своей откровенностью превосходящие любой другой роман де Сада и описывающие не только копрофагию, но и жадное поглощение самых сокровенных выделений тела. Как в поэзии Уитмена, идентичность расширена и переосмыслена включением отходов жизнедеятельности. Быть сексуально возбужденным чем-либо экстравагантным, ничтожным или отвратительным означает победу воображения. Де Сад демонстрирует кровосмесительную вездесущность Диониса. Любое лизание и сосание становится духовным актом. Если нет великой цепи бытия, нет ни иерархического достоинства, ни приличия. Либертены де Сада вольготно валяются в грязи и не считают для себя зазорным публичную порку или содомию. Опорожнение кишечника одного человека в рот другому — дионисийский монолог, языческая риторика.

Де Сад передает человеческое тело во власть сферы дионисийских расчленений, отвергнутому эсхиловским Аполлоном приюту фурий. Я отмечала описанный Гомером и Еврипидом способ измельчения формы, лежащий и в основе изобретенных либертенами пыток. Либертены разрывают, протыкают, срезают, выдалбливают, увечат, рассекают, измельчают, жгут, плавят, тщательно разрушая формальные контуры тела. Терпимость читателей к варварским эпизодам де Сада небеспредельна. Даже я не в силах выдержать столько всего сразу, несмотря на длительное изучение хтонического или — возможно, упомянуть об этом здесь уместнее — несмотря на то, что еще в колледже я все лето проработала секретаршей в приемном покое скорой помощи в центральной больнице. Не читайте де Сада перед обедом! Подчиняя тело дионисийскому течению, Сад превращает его в сырую материю и скармливает ее ненасытной природе.

Плутарх зовет Диониса «многим». Секс де Сада не демократичен, но всегда совершается в группах. Частные апартаменты занимают сексуальную арену «120 дней Содома», но остаются при этом обыкновенным антуражем. Либертены предпочитают неистовство толпы, вакхический мятеж. Метаморфозы Диониса — в беспорядочных сексуальных действиях де Сада, в изобретении личин сексуальности и в переливании тела в новые формы. Переворачивая сексуальную иерархию, мужчины играют мазохистские роли, а женщины насилуют и пытают их. Язычество возрождено, и гермафродитический мир римских оргий воссоздан для новой жизни. Де Сад стремится создать андроги-на как совершенное чудовище, соединив как можно больше извращенных наклонностей. Инженю Эжени, содомируемая и насилующая собственную мать, весело восклицает: «Вот я одновременно совершаю инцест, адюльтер, содомию — и все это делает девушка, у которой только сегодня похитили невинность!» Мадам де Сент-Анж, прелюбодействуя со своим братом, содомируема Дольмансе, который в свою очередь содомирует-ся садовником. Она заявляет Эжени: «Смотри, любовь моя, смотри, что я творю одновременно: скандал, соблазн, дурной пример, инцест, адюльтер, содомию!» Посвящаемую в языческие мистерии Эжени поучает ее наставница, и это — сатира на прогрессистскую теорию образования Руссо. Де Сад с романтической смелостью выдумывает роли и переживания. В «120 днях Содома» президент де Кюрваль опробует такой вариант: «Чтобы объединить кровосмешение, супружескую измену, содомию и богохульство, насилует сзади свою замужнюю дочь при помощи просфоры». Де Сад вводит в свой хаос оскорбление святыни. И снова: «Один потворщик кровосмешения и большой любитель извращений, дабы объединить последнее с кровосмешением, убийством, изнасилованием, богохульством и супружеской изменой, заставляет своего сына поиметь себя в зад с помещенной туда просвиркой, затем насилует свою замужнюю дочь и убивает племянницу»14. Оргиаст де Сада — интеллектуал и эквилибрист, оплетенный своими все возрастающими желаниями Лаокоон.

Сексуальные конгломераты де Сада — подобны ответу на загадку: что это — одновременно и черное, и белое, и красное? Он создает их a posteriori (!) в ответ на вопрос: как можно нарушить одновременно наибольшее число условностей? Тюремные загадки изобретательного ума, подобные ритуалистическому финалу «Как вам это понравится», где Розалинда становится решением сексуальной головоломки. Но отметьте разницу между ренессансным и романтическим воображением. В Розалинде обнаруживается наложение сексуальных идентичностей друг на друга, обеспечивающее общественное воссоединение и развитие. Де Сад давит идентичность идентичностью, разрушая общественную структуру. Как мы увидим далее, романтическое кровосмешение — сужение отношений. Кровосмесительные акты — правило сексуальных конгломератов де Сада.

На неаполитанском кутеже Жюльетта наслаждается, принимая «три мужских органа одновременно — два во влагалище, один в анус»:

Я трижды испытала всеобщий натиск. Это происходило так: я ложилась спиной на одного из мужчин, который содомиро-вал меня, Элиза, опустившись надо мной на четвереньки, предоставляла мне лизать ее маленькую несравненную вагину, сверху ее содомировал другой лакей, он же массировал мне клитор, а Раймонда языком ласкала ему задний проход. По обе стороны от меня лежали Олимпия и Клервиль, я вводила в их анусы по одному члену, а обе они сосали фаллосы, принадлежавшие пятому и шестому лакеям. Все шестеро по восемь раз сбросили сперму, да и невозможно было отказать им после столь тяжелых трудов15.

Вот она перед нами — гигантская сложная сексуальная молекула с женщиной в центре. Корчащийся осьминог матери-природы. Многополый гибрид де Сада похож на Сциллу, или

Гидру, или еще на какое-нибудь хтоническое чудище из греческих мифов. Подобные гротески в творчестве Спенсера или Блейка всегда негативно окрашены. Но не в творчестве де Сада, подменяющего социальные отношения сексуальными. Его либертены скапливаются в объединения взаимной эксплуатации, а затем распадаются на враждебные атомы. Умножение, сложение, деление: де Сад извращает аполлоническую математику Просвещения. Так и слышится голос учителя: если шесть слуг разрядились по восемь раз каждый, сколько потребуется слуг, чтобы...

Одно из самых невероятных совокуплений де Сада происходит в монастыре Болоньи. Жюльетта делает незабываемое замечание: «Болонская монашка намного искуснее в сосании вагины, чем любая француженка». Исследуя, сравнивая, заключая, де Сад пародирует менторский стиль Дидро.

Небесные создания! Я никогда не устану вспоминать о вас... И вот там, друзья мои, я испытала то, что итальянки называют «молитвой по четкам»: собравшись в большом зале и вооружившись искусственными членами, мы как бы нанизались одна на другую и образовали замкнутую цепочку, напоминающую бусы; сто женщин расположились таким образом, что воображаемая связующая нить проходила через вагину у тех, кто был повыше, и через анус у невысоких; каждую десятку замыкала опытная наставница, и эти наставницы изображали собой главные бусины четок и были единственными, кто имел право разговаривать: они давали сигнал к извержению, руководили всеми движениями и следили за порядком в продолжение всей этой любопытной оргии16.

Сотня монахинь, связанных дилдо! Стиль Басби Беркли или «Radio City Rockettes»". Священные четки становятся первобытным уроборосом, порочным кругом. Связность людей сексуально буквализирована. Участвующие в оргии монахини похожи на многосложное греческое или немецкое существительное, наращивающее приставки и суффиксы и соединенное дефисами дилдо. Человек эпохи Просвещения, Сад