Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

она, — один поэт, очень давно, еще на Терре, написал стихотворение. Я нашла его в архивах, когда работала с текстами Древних. Послушайте.

Она закрыла глаза и прочитала — тихо и ровно, как читают молитву или приговор:

— Кто говорит, мир от огня Погибнет, кто — от льда. А что касается меня, Я за огонь стою всегда. Но если дважды гибель ждет Наш мир земной, — ну что ж, Тогда для разрушенья лед Хорош И тоже подойдет.

Урсула открыла глаза и снова посмотрела на Амиральду, как будто ожидая, что та продолжит рифму.

Тишина. Ветер. Чайки. Мерное бульканье в лабораторных ретортах.

— Шамаш — это огонь, — сказала Амиральда.

— Да, — кивнула Урсула. — А космос — это лед.

Они стояли у окна и смотрели на океан. Две женщины, которые знали слишком много для этого мира.

Капитан Фортуна V

Костер уже догорал, но самогона было достаточно, чтобы не мерзнуть. Инбар сидел на перевернутом деревянном ведре, потягивая из кружки местное, воняющее прогорклым зерном пойло — на вкус как прокисшая моча, но со своей задачей оно справлялось. Томас устроился напротив, задумчиво ковыряя палкой угли. Биппа развалился рядом, занимая место как три человека, и с детским восторгом смотрел на пляшущие искры. Некоторые он даже пытался поймать громадной ладонью, каждый раз расстраиваясь, когда не находил их внутри.

— Знаешь что? — Инбар поставил кружку на землю. — Давай так. Хватит уже недоговаривать. Мы оба по уши в дерьме — надо хотя бы знать, с кем имеешь дело. Начистоту.

Томас поднял взгляд:

— Идет. Ты первый.

— Хрен с тобой. — Инбар взял глиняную бутыль и плеснул себе еще. — Я был адъютантом Боло Великого. Слышал о таком?

— Конечно. Великий магистр. Уже покойный.

— Ага. Сдох он, конечно, как шелудивый пес, харкая кровью. Но перед смертью успел продиктовать завещание. Догадайся, кому досталась вся власть?

— Явно не тебе, раз ты здесь.

— Умный парень. — Инбар хлебнул самогона и сморщился. — Викс Хелена. Какой-то консул. Мелкий честолюбивый ублюдок. Боло не назначил его преемником, но завещание видели только я и тот прыщавый монах, что его писал. Завещание Боло я отдал Виксу, а тот в благодарность приказал меня прикончить. Сказал, что я слишком много знаю.

— Но ты сбежал.

— Я мог его убить. — Инбар сжал кружку так, что костяшки пальцев побелели. — Когда он подошел забирать завещание, я стоял прямо перед ним. Кинжал был на поясе. Три секунды — и нет больше узурпатора. Но я… побоялся за свою жизнь. Его охрана меня тут же порубила бы. И я подумал, что лучше служить новому магистру, чем сдохнуть героем. Отдал завещание. А он все равно приказал меня убить.

— Урок выучен?

— Иди ты с такими уроками! — Инбар сплюнул в огонь. — Твоя очередь. Что за хрень с Капитулом и кайлашем?

Томас помолчал, потом заговорил тихо:

— Мой отец — лорд Бриан Лангобар. Слышал?

— Это с юга, из-за реки, что ли?

— Да нет. Тот самый Бриан Лангобар. Бич Моготов.

— Ах вот оно что! — Инбар даже присвистнул и удивленно взглянул на Томаса. — Он же был соратником старика Боло…

— Боло был хороший, — вступил Биппа, зевая. — Так маста Стиппа говорил. Боло был такой умный — каждое слово как драгоценный камень. Вот так говорил маста…

— Подожди… — махнул на него рукой Инбар. — Так у твоего отца дела-то в целом не очень шли. Обмельчало владение…

— Не так уж и обмельчало. Но земли было немного, а сыновей трое. Старший — Эрик — получит замок. Младший — Лукас — еще дитя. И Тири — сестра. Младшая. Она у нас отдельно, все больше по книжкам. А я… как бы лишний.

— И папаша решил сплавить тебя в Орден?

— Политика. Лояльность Ордену, место в Капитуле, может, со временем — должность. Отец всегда думает категориями выгоды. — Томас усмехнулся. — Только вот я не особо хотел в монахи. Но когда вообще спрашивают средних сыновей?

— А брат?

— Эрик? — В голосе Томаса появилась горечь. — Герой. Воин. Любимец отца. Всё, чем я никогда не был. Он бил меня на тренировках до крови и называл это «закалкой». Защищал от других, чтобы самому иметь право унижать.

— Сочувствую.

— Спасибо. — Томас кинул палку в огонь. — В общем, отец отправил меня в Капитул. По дороге я остановился в «Хромой лошади». Дальше ты знаешь.

Биппа, переставший зевать и слушавший с открытым ртом, вдруг заерзал:

— А