Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

— Скажите мне, леди Амиральда, что отличает людей от животных?

— Разум?

— Нет. Разум есть у многих зверей. Вороны решают задачи. Баргу строят дамбы. Нет. Людей от животных отличает предвидение будущего. Собака не знает, что умрет. Человек — знает. Собака не планирует на годы вперед. Человек — планирует. Мы живем в будущем больше, чем в настоящем.

— Допустим.

— А что отличает провидцев от людей?

Амиральда задумалась:

— Знание будущего? Не предвидение — а именно знание?

— Точно. Обычный человек предполагает, что будет завтра. Провидец — знает. Разница — как между ландшафтом и картой. И вот теперь главное.

Урсула встала, зябко потерла ладони и подошла к окну. За стеклом — Огнепев, стены, океан, тучи. Вечный Сумрак.

— Как объяснить время? — спросила она. — Никак, если не объяснить жизнь. Как объяснить жизнь? Никак, если не объяснить время. Они связаны. И неразделимы. А самое интересное, что и время, и жизнь — иллюзия.

— Иллюзия?

— Наше ощущение времени — потока, текущего из прошлого в будущее — не имеет ничего общего с настоящей конструкцией Вселенной. Вселенная никуда не «течет». Она существует. Вся. Целиком. Прошлое, настоящее, будущее — все в ней уже есть. Все уже случилось. Представьте книгу: все страницы написаны, от первой до последней. Но читатель видит только ту, которую открыл.

— Тогда зачем нам это ощущение? Зачем иллюзия потока?

Урсула обернулась.

— Чтобы заставить нас жить. Если бы вы знали все — каждый день, каждую смерть, каждый выбор, — вы бы даже не встали с кровати. Зачем? Все уже решено. Иллюзия времени — это подарок. Или проклятие, смотря как посмотреть. Она дает нам единственное, чего нет у Вселенной, — надежду. Надежду, что следующая страница будет лучше.

Амиральда долго молчала. За окном кричали чайки, а где-то внизу ветер с океана хлопал ставнями.

— У Сисбея, — сказала она наконец, — во время похода… Лагерь стоял на берегу. Я заснула в шатре и увидела… корабль. Как будто я вышла и смотрела на залив, и он там был. Но не галера. Огромный, весь из металла, размером с десять галеонов. Как крепость на воде. На нем стояли крепостные башни, и из каждой башни торчало орудие — с очень длинным стволом, длиннее любой пушки. Корабль тонул. Медленно, с креном на правый борт. Вода заливала палубу, и люди… люди бежали. В странной одежде, без доспехов. — Она помолчала. — Я не понимаю: это было в прошлом или будет в будущем?

Урсула села обратно. Медленно, как человек, который услышал то, что ожидал, но от чего все равно перехватывает дыхание.

— Это был не сон, — сказала она. — Это был прорыв. Аномалия. На Ойкумене такое случается.

— На Ойкумене?

— Ойкумена — это старое название нашего мира. Его придумали колонисты. Они же дали и новое название — Эрра. Ао ерра роа. Так этот мир назывался на языке тех, кто был здесь до людей. Большой Светлый Мир. Или Страна Вечного Дня — когда-то здесь не было Сумрака. «Эрра» — просто «мир». Или «свет». А первые колонисты — наши предки — называли эту планету Ойкуменой. В честь расширения числа покоренных ими миров.

— Вы говорите «миров», как будто их множество.

— Их и вправду бесконечно много. Никто не знает, сколько миров посетили люди, прежде чем оказались здесь. Я полагаю, что десятки. Но Ойкумена — особенная. Здесь что-то есть. Не на самой планете — а рядом с ней. Возможно, в пространстве, возможно, за ним. Аномалия, которая искривляет время. Именно поэтому здесь появились люди — наши предки пришли к этой аномалии. Изучать ее. А до них пришли другие.

— Наблюдатели, — сказала Амиральда.

Урсула кивнула:

— Так я их называю. У них много имен. Баргу зовут их Поющими-из-глубины. Квадры им поклоняются — для них это боги-создатели. Люди — первые колонисты — называли их Посетителями. А мы… — она усмехнулась, — мы знаем их только по балладам. И в балладах они названы просто: Враг.

— Враг, — повторила Амиральда. — Мой Бесхвостый говорит о них. Он слышал «старую песню с островов». Боится так, что шерсть дыбом.

— Правильно боится. Баргу помнят их дольше всех. Генетическая память — страх, вшитый в кровь. Но это разговор на другой вечер. Сейчас я хочу показать вам кое-что.

Урсула поднялась, подошла к сундуку в углу и достала стопку пергаментов — толстую, перевязанную шнуром. На верхнем листе — заголовок, выведенный аккуратным, мелким почерком:

«История Экипажа. От Исхода до Сумрака. Хроника Ордена Астрогаторов, составленная по источникам, свидетельствам и расчетам Урсулой из Сисбея».

— Вы пишете книгу, — сказала Амиральда.

— Кто-то же должен. До меня историю Экипажа передавали устно — и с каждым поколением она становилась все больше похожа на сказку. Через сто лет никто не будет знать, откуда мы пришли и зачем. Я хочу, чтобы они знали.

— Я могу прочитать?

— Когда допишу. — Урсула убрала рукопись обратно. — Пока там больше вопросов, чем ответов. Но вопросы — это уже немало.

Она вернулась к окну. Океан внизу казался спящим. Вдалеке в черной воде крутились светящиеся кольца, уже почти невидимые за белесым пологом.

— Знаете, — сказала