Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

Несмотря на то что де Серру оказывалось близко разработанное итальянскими гуманистами понятие «необходимости» в истории и он писал о Деве как о «полезном и важном инструменте» (utile et necessaire instrument), использованном Карлом VII для спасения страны, главную роль в истории он тем не менее отводил Провидению (la providence divine), которое послало Франции ее героиню, обратило свой взор на терпящий бедствие Орлеан[1552] и в конце концов продемонстрировало, что спасение королевства было заслугой отнюдь не людей[1553]. Будучи протестантом, Жан де Серр, однако, называл свою героиню «пророком» (Oracle), а ее откровения – «настоящими предсказаниями» (veritables predictions). Он полагал, что доказательством истинности последних являлось освобождение Орлеана, в чем чувствовалась «рука Господа» (la main de Dieu)[1554]. Упоминание статуй Карла VII и Жанны д’Арк, установленных в городе в память об этом событии, было особенно показательно для автора-протестанта: ведь именно гугеноты в 1562 г. разрушили этот памятник[1555].

В целом можно сказать, что если Н. Винье в принципе воздерживался от собственных суждений относительно личности и деяний Орлеанской Девы, то сочинение Ж. де Серра практически ни в чем не противоречило католической традиции. Ни тот ни другой автор-протестант не вели никакой – очной или заочной – полемики со своими коллегами-католиками. Тем не менее подобное положение вещей не продлилось долго: в середине XVII в. французское образованное общество стало свидетелем первого открытого столкновения протестантов и католиков относительно личности Жанны д’Арк.

Речь шла о корпусе писем, которыми в 1646–1648 гг. обменялись французская писательница Мадлен де Скюдери, основатель и первый пожизненный секретарь Французской академии Валентин Конрар, известный протестантский министр, профессор Лейденского университета, а впоследствии ректор коллежа в Бреде Андре Риве и племянница последнего Мари дю Мулен[1556]. Документы сохранились в архиве Андре Риве в Голландии, где и были обнаружены в конце XIX в.[1557] Поводом к этому обмену мнениями послужили более ранние письма Риве, которыми он обменивался в 30–40-е гг. XVII в. с протестанткой Анной Марией ван Шурман, нидерландской поэтессой и ученым, первой женщиной, окончившей университет, знавшей 14 древних и новых языков и обладавшей глубокими познаниями в самых разных областях – истории, праве, литературе, богословии, географии и астрономии. Переписка велась на латыни, но в 1646 г. она была переведена на французский язык и издана в Париже Гийомом Кольте под названием «Важнейший вопрос о том, необходимо ли девушкам получать образование»[1558].

Именно здесь, в письме от 18 марта 1638 г., Риве, в частности, касался истории Жанны д’Арк и отмечал, что в Орлеане до сих пор почитают ее как освободительницу города и вторую Афину Палладу. Тем не менее, писал он далее, он также знал, что самые большие почитатели ее военных талантов, а также самые злые ее ненавистники говорят о ее достоинстве и чистоте с большим сомнением[1559]. Иными словами, Риве высказывал предположение, что девушка, находясь постоянно в войсках, т. е. среди солдат, не могла сохранить невинность.

Подобная трактовка событий прошлого не являлась новой для французской историографии, представители которой в XVI в. далеко не всегда придерживались провиденциалистского взгляда на историю. Впервые сомнения в Божественном характере миссии Девы были высказаны еще Гийомом дю Белле (1491–1543), выдающимся французским дипломатом и военным теоретиком. Он полагал, что все действия Жанны, которую современники и потомки почитали как «чудесную и ниспосланную самим Господом персону» (reputee une personne divine et envoyee de par Dieu), являлись в действительности «хитростью» (ruse), задуманной королем, желавшим дать своим войскам надежду и веру в то, что Господь заботится о его королевстве. Вот почему Карл VII постарался, чтобы все кампании, в которых участвовала девушка, оказались успешными, вот почему он одел ее в доспехи, вооружил и отправил в бой[1560]. И король, как полагал дю Белле, достиг своей цели: французы настолько уверовали в Жанну, что силы англичан стали убывать день ото дня[1561].

Еще более жестко «рациональный» подход к истории Девы утверждался в сочинении Бернара де Жирара дю Гайяна «О состоянии и успехах Франции», первое издание которого вышло в 1570 г. Автор полагал, что не следует расценивать появление Жанны на политической сцене как какое-то исключительное событие. С его точки зрения, девушка была всего лишь игрушкой в руках ближайших советников Карла VII, использовавших ее в собственных целях[1562]. Он также подозревал, что она являлась любовницей одного из капитанов королевского войска, которых в действительности Господь и послал для спасения страны[1563]. Это они были настоящими авторами всех «откровений» девушки и, в частности, неоднократно показывали ей портрет дофина Карла, чтобы она узнала его при первой встрече[1564]. Таким образом, по мнению дю Гайяна, Жанна, хоть и смогла воспламенить сердца солдат, короля и всего народа, была «искусственным» чудом, рожденным скорее суевериями, нежели истинной верой[1565]. Такая точка зрения, признавался далее автор, могла, безусловно, не понравиться его соотечественникам, привыкшим считать историю Девы «святой и чудесной» (une chose saincte et miraculeuse), для него же она представлялась всего лишь выдумкой (fable)[1566].

Позиция дю Белле и дю Гайяна уже в XVI в. вызывала резкую критику со стороны их коллег-историков. Настаивая на чудесном характере всей миссии Жанны д’Арк, Г. Постель, в частности, замечал, что гипотеза о заговоре Карла VII не должна рассматриваться всерьез. Тех же, кто отказывается верить в роль Провидения в истории, следует признать «протестантами и атеистами» (les Protestantz ou Atheistes)[1567]. На схожих позициях стоял и Ф. де Бельфоре, уподобляя своих коллег, отрицавших Божественную избранность его героини, Фоме Неверующему[1568]. О «хитрости» (ruse) капитанов, которая, согласно дю Белле и дю Гайяну, лежала в основе всех политических и военных демаршей Жанны, упоминал и Ж. дю Тилле: по его мнению, сторонники подобной версии событий «забыли истории Деборы, Иаили и Юдифи», т. е. о роли Провидения в истории[1569]. Точно так же Ф. де Мезере удивлялся, почему некоторые историки, позволяющие себе верить в «абсурдные обвинения», выдвинутые против французской героини, не боятся, что кара Господня настигнет их точно так же, как это произошло с судьями Жанны[1570].

Тем не менее не рассуждения дю Белле и не широко известное сочинение дю Гайяна, а краткое замечание А. Риве вызвало негодование м-ль де Скюдери, получившей «Важнейший вопрос» Г. Кольте от В. Конрара и пожелавшей встать на защиту французской героини. Однако самому протестантскому министру Скюдери писать не стала: она сочинила небольшой трактат и 1 декабря 1646 г. отправила его Конрару, также бывшему протестантом и