Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

направления познания положения дел, создаваемого разложением. Мы можем, например, говорить о том, что В и С как части А определенным образом связаны между собой. Что тогда становится объектом знания? Мы можем точно так же говорить о том, что А и С находятся между собой в отношении целого и части. Что будет объектом знания в этом случае? И уж, наверное, как бы мы ни трактовали и ни объясняли различия между всеми приведенными знаниями, мы должны считаться с тем, что они существуют и, очевидно, обусловливаются какими-то особенностями в операциях или процессах мышления, порождающих эти знания.

Но, помимо различия между объектом и отношением, в котором объект существует, в этих же примерах отчетливо выступает еще одно различие и, соответственно, еще одно «образование», которое обязательно надо учитывать в анализе. Мы сознательно начнем с очень тонкого проявления этого различия. Будем рассматривать все ту же операцию «приравнивания». Определенный эффект ее мы можем охарактеризовать разными словами: мы можем сказать «совместились», а можем сказать «равны». Очевидно, что объективное отношение здесь одно и то же, объекты (или объект) тоже одинаковые, но что-то, бесспорно, отлично, уже хотя бы потому, что «равенство» не исчерпывается совмещением при наложении; объекты, которые принципиально не могут совместиться при наложении, могут быть в то же время «равными». В данном единичном случае характеристики, если можно так сказать, «имеют в виду» одно и то же в ситуативно-объектном содержании, но имеют в виду по-разному. Дело выглядит таким образом, что языковые выражения «совместились» и «равны» как бы привносят нечто «со стороны» в рассматриваемую объектную ситуацию; это различие не возникает в данной объектной ситуации, оно уже существует в значении самих этих выражений, закреплено в них и определяет способ подхода к наложению и накладываемым объектам. Но то обстоятельство, что это различие возникает не в данной объективной ситуации, не в данной системе отношений, отнюдь не освобождает нас от необходимости исследовать эту сторону дела, понять ее природу. Наоборот, оно наталкивает нас на мысль, что границы мыслительной операции не исчерпываются тем, что мы до сих пор рассматривали, что в нее нужно включить еще какие-то компоненты и элементы, которые играют существенную роль и определяют строение вырабатываемого знания.

§ 78

По сути дела, эта сторона достаточно отчетливо проявлялась и при разборе всех предшествующих примеров, но мы сознательно оставляли ее, чтобы подчеркнуть различие между объектом и тем отношением, в котором он существует как объект. Теперь эту сторону можно выдвинуть на передний план и рассмотреть саму по себе.

Для этого мы должны привлечь еще одну сторону, характеризующую знание, по-видимому, в самом существенном: оно всегда является средством фиксации прошлого опыта в отношении к будущему, средством связи того и другого, средством прогнозирования результатов будущих действий. Если, скажем, разлагая объект А определенным способом, мы получили части В и С, то это интересует нас и будет зафиксировано в знании лишь потому, что мы надеемся, полагаем, что и в следующий раз, разлагая А тем же способом, мы опять получим В и С. Если бы это было не так, то действие разложения А и его результаты просто не нужно было бы фиксировать в знаках, не нужно было бы создавать соответствующее знание. Когда человек что-то фиксирует в знаках для передачи другому человеку, то он делает (и может делать) это только потому, что другой человек будет действовать с другими объектами, но «такими же», с какими действовал он сам. Таким образом, функция или, если можно так сказать, «смысл» знания схематически выражается так:

Рис. 58

или, в более общем виде,

Рис. 59

Знание, таким образом, является обобщением. И не потому, что актуально связано с двумя объективными ситуациями. Оно является обобщением уже по одной своей социальной функции. И даже если какое-то объективное действие мы осуществили всего один раз (сделаем такое предположение для большей наглядности мысли) и создали пока еще всего одну объективную ситуацию такого вида, то и тогда знаковая форма, фиксирующая ее (если она возможна), будет выступать в роли обобщения, потому что она будет ориентирована на все те еще предстоящие в будущем случаи, которые будут «такими же», как уже созданное. Схематически это можно изобразить так:

Рис. 60

где многоточие изображает то неопределенное множество объективных ситуаций, которые для коллектива людей, в соответствии с их потребностями, будут «такими же», как первая объективная ситуация.

Но, вдумываясь в эти формулы, мы сразу же обращаем внимание на относительность понятия «такие же». Ведь это неопределенное множество объектов и объективных ситуаций, на которое будет переноситься опыт первой ситуации, никак не может быть действительно «таким же» (в точном и абсолютном смысле), как [эта] первая [ситуация]; все они неизбежно должны отличаться от нее. И таким образом мы приходим к еще одному понятию, которое здесь необходимо, — к понятию абстрактного содержания, — и вместе с тем к уточнению всех других понятий, употреблявшихся нами раньше.

Абсолютное сходство, или абсолютное тождество, всех ситуаций, фиксируемых одной знаковой формой, вообще не нужно. Они должны быть одинаковыми лишь с точки зрения тех продуктов и тех сторон их, которые имеют практическое значение для удовлетворения определенных потребностей людей. Это означает, между прочим, что изображенная выше схема знания не может рассматриваться сама по себе, изолированно, а должна рассматриваться в более широком контексте «производственной» деятельности и задаваемых ею требований к вещам и их отношениям. Только в этом контексте знания имеют действительно определенное значение и смысл. Схематически для частного случая это можно изобразить так:

Рис. 61

Именно «производственные» требования определяют ту сторону, с которой берутся объективные ситуации и составляющие их объекты, а также те границы, в которых они сходны или, точнее, неразличимы. (Надо заметить, что этот же контекст задает фактический смысл и значимость употребляемых знаний, границы их адекватности или неадекватности («истинности» или «ложности»), условия сохранения [их] как общественно-значимых знаний и исчезновения в ходе исторического развития производства и науки.)

Но если так, то можно сказать, что в знаниях действительно фиксируются (или выражаются) не объективные ситуации как таковые, а те стороны их, то абстрактное содержание, которое важно для «производственных требований», связанных с этими знаниями. Это содержание действительно одинаково, или тождественно (в границах, задаваемых производственными требованиями), для всех имевших место и будущих объективных ситуаций; потому что это не результат (как результат он во многих случаях и не достигается, и тогда возникают антиномии),