Читать книгу - "Официантка для Босса - Никки Зима"

class="p1">— Нам пора переходить на «ты». Ты же не собираешься мне «выкать» на мероприятии?

— Когда сама решу, что готова тогда и перейду.

Но Волков с достоинством парирует этот проброс.

— Ладно не шипи, поиграем в чеховскую «драму», будем друг другу «выкать». Я почему-то уверен, что тебе самой не понравится.

Меня больше раздражает не Волков и его родня, а мысль о том, что я пока не знаю в чем идти.

Надо подумать и посоветоваться с Наткой, моей закадычной подружбанкой с детства.

— Может, не в чём пойти?

Ах ты ж сволочь, надо проработать мимику — где я прокололась? Гордо отвечаю:

— Конечно, есть в чём! Я не всю жизнь работала официанткой.

— Да?

Звезда!

— Ну хорошо, я не сомневаюсь, что тебе есть что надеть, но всё равно съездим в торговый центр и купим тебе что-нибудь подходящее для ужина. За мой счёт, конечно…

— Хорошо, я подумаю. Но сначала Зефир…

— Времени мало.

— Эмир, объясни своему другу, что проблемы индейцев шерифа не волнуют, и заодно покажи ему, кто здесь шериф.

На этот раз псина, будто понимая, о чём идёт речь, кладёт лапу на моё плечо и облизывает мою руку. Съел, Волков?

* * *

Когда мы подъезжаем к приюту, у нас вырисовывается давешняя проблема: Эмир наотрез отказывается покидать салон уже полюбившегося чуда немецкого автопрома и возвращаться в приют.

Узбек Бахтияр вместе с Никитой пытаются выволочь пса, но тот показывает клыки и характер.

Они его уговаривают и так и сяк — Эмир ни в какую.

— Волков, решайте вопрос, — подгоняю я жениха, — у нас Зефир, шоппинг и мне еще завтра на работу,

— Как? Но…

— Пришлось пообещать отработать полсмены.

— Хрен с тобой! — я аж встрепенулась, но поняла, что это он не мне, а Эмиру, — можешь всю ночь сидеть в машине. Всё равно отмывать салон.

Я выхожу из машины.

Волков поворачивается к узбеку и начинает устало объяснять руками и всевозможными жестами.

— Бахтияр, смотри. Эмир, большой, Путин, здесь… — он показывает на собаку, и тычет пальцем в свою мускулистую грудь — Зефир, маленький… Понимаешь?

Волков, сдвигает ладони, кстати, замечаю, что руки у него ничего, красивые.

— Эге.

Узбек кивает.

— Зефир, маленький, тоже Путин, — а потом зачем-то добавляет с поддельным акцентом, — трансцендентни…

Хлопаю ресницами ничего не понимая.

— Волков, у вас крыша потекла? При чём тут трансцендентный, он это слово вряд ли понимает…

Но «жених» пожимает плечами:

— Смотри, сама увидишь.

Выпадаю в осадок, когда вижу, что улыбающийся узбек несёт на руках маленькое чудо в корзинке и передаёт его мне.

Крошечный белоснежный комочек с огромными, как две полные луны, глазами.

— Зефирчик, — шепчу я, принимая корзинку. Он замирает передо мной, дрожит, как осиновый листок, но не от страха — кажется, в этом тельце просто не помещается вся его радость. Его ушки — два шёлковистых лепестка — подрагивают, когда он наклоняет голову, изучая меня.

— Зефир! — узбек твёрдо поднимает палец вверх.

— Женщинь? — спрашивает Волков.

— Женщинь! — уверенно отвечает узбек.

Охреневаю с их диалога.

— Волков, что происходит? Вы можете объяснить?

— Теперь это точно Зефир, погнали! Нам надо успеть привезти его в клинику, а потом попасть в торговый центр.

Глава 8 Клеопатра

Я сажусь в машину и кладу корзину на колени. — Привет, малыш, — протягиваю руку, и он тут же тыкается в ладонь холодным носиком-пуговкой.

Он лёгкий, будто и правда только что из облака. Когда я беру его на руки, он весит не больше чашки кофе — такое хрупкое, тёплое чудо. Его сердце бьётся часто-часто, как крылышки колибри.

— Да это и вправду он.

— Как ты узнала?

— Смотри, у него на груди пятнышко, — показываю я Волкову, — как будто кто-то случайно капнул какао на зефирку.

Зефирчик лижет мне палец — его язычок розовый, крошечный, как лепесток.

А потом вдруг забирается ко мне на плечо, устраивается там, будто это его законное место, и вздыхает — так доверчиво, что у меня внутри всё переворачивается.

— Кто же мог тебя бросить, чудо? — улыбаюсь я. — Говорят, что чихуахуа настолько безрассудно доверчивы, что готовы прыгнуть с пятого этажа в руки к хозяину, уверенные — раз уж ладони раскрыты, значит, люди обязательно поймают.

— Это зря… Людям нельзя доверять, — комментирует Волков с безучастным видом.

Именно поэтому я составила с тобой контракт, Волков, именно поэтому.

Зефир замечает Эмира на заднем сидении и беззвучно скалит зубы.

— Ого, да ты с характером, — улыбаюсь и глажу по дражайшей спинке, — успокойся — это Эмир. Эмир — это Зефир. Волков вас перепутал.

Эмир, зевает и вообще не реагирует на ситуацию, как и Волков, молча ведущий машину и излучающий железобетонную уверенность.

Зефир, видя, что морально задавил всех мужиков в салоне автомобиля, расслабленно сворачивается у меня на коленях, не желая возвращаться в корзинку.

Мы молча доезжаем до «Усы, лапы и хвост».

В клинике нас заверили, что мы можем оставить собачку и ехать, Зефиру обеспечат самый лучший уход.

Они убедили меня — клиника вправду первоклассная.

Похоже, так даже людей не лечат в хороших человеческих больницах. Рада за Зефирчика.

Планирую забрать его себе после переливания. Ещё вчера не решалась на это, потому что предстояло работать сутками в ресторане.

Судя по всему, теперь жизнь Зефира и моя делает резкий поворот. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

В торговом центре Волков фланирует между примерочной, консультантами и рядами с одеждой туда-сюда и обратно. Ничего, пусть привыкает.

Выбираю все самое лучшее и дорогое. В моей ситуации скромность меня только портит.

На невероятно красивом, тридцатом по счёту, красном платье, которое сидит на мне влитое, то есть как на богине красоты и молодости, останавливаюсь.

Отдёргиваю шторку.

По глазам девчонок-продавцов-консультантов понимаю, что я удовлетворена и шопинг окончен.

— Гм-гм, в целом неплохо, но не слишком ли оно открыто для первого знакомства? — спрашивает Волков, уставившись в вырез на груди.

— Ещё мнение скуфвилла не спросила! В самый раз! Берем!

Вижу, что переборщила с острословием. Волков хмурит брови и краснеет, как рак. Видно, что слово «скуф» ему немного режет слух. Задёргиваю штору.

Несколько секунд кручусь перед зеркалом, вдохновляясь платьем.

Потом начинаю стягивать его с себя мысленно продолжая диалог с Волковым.

Скуфвилл не понравился?

Ну а как ты хотел, мой хороший? Как там ты меня утром назвал? Дорогуша? Тем самым подписал себе приговор. Теперь терпи.

А вот дальше уже он начинает бесить. Красное платье отправляется на кассу, я оглядываюсь и не нахожу своей одежды.

Осталась в чём мать родила, плюс тоненькие трусики и прозрачный