Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

указанного преступниками размера. Поэтому 70 тыс. $ пришлось разделить на две неравные части — в свёртке побольше были уложены 50 тыс. $, поменьше — 20 тыс. $. В процессе упаковки свёртков Линдберг лично переписал номера всех сертификатов. Получившийся список он оставил на хранении в своём сейфе, а его копию вручил адвокату Брикенбриджу, участвовавшему во всех приготовлениях.

Деньги для выкупа — 70 тыс. $ в золотых сертификатах — перед их упаковкой в конверты были сфотографированы, а номера банкнот — переписаны и оставлены на хранение в двух разных местах.

Линдберг безапелляционно заявил, что на передачу денег отправится лично: сумма была слишком велика, чтобы доверить её кому бы то ни было. В ходе нескольких пробных вылазок в Нью-Йорк, предпринятых в середине марта 1932 г., он убедился, что полиция не следит за ним. Это укрепило его намерение лично присутствовать при передаче выкупа похитителям.

Всё это время Кондон продолжал свою одностороннюю переписку с похитителями: он размещал в газетах объявления с заранее обусловленным содержанием, а по почте получал новые инструкции преступников. Всего похитителями Линдберга-младшего было направлено 13 писем, содержащих разного рода указания и инструкции (с учётом письма, оставленного на подоконнике в детской комнате во время похищения). Передача выкупа киднэпперам была запланирована на 2 апреля 1932 г. На этот раз местом встречи было выбрано кладбище Святого Раймонда всё в том же Бронксе. Сначала Линдберг и Брикенбридж приехали домой к Кондону на автомобиле боксера Эла Рея, друга Линдберга. Там они около двух часов дожидались получения письма с окончательным ответом. Около 20.00 его доставил таксист. После этого Линдберг и Кондон направились к указанному преступником месту. За рулем находился сам Чарльз Линдберг. Он опасался вооружённого нападения с целью захвата денег и держал на коленях взведённый револьвер. Пакеты с деньгами находились подле него.

Машина прибыла к воротам кладбища Святого Раймонда в 21:05 2 апреля 1932 г.

В этот вечерний час место встречи у кладбищенской ограды выглядело весьма мрачно: небо было закрыто тучами, уличных фонарей окрест кладбища не было вовсе. Кондон вышел из автомобиля, как того требовала инструкция, полученная в последнем письме, и около четверти часа прогуливался взад-вперёд. Линдберг всё время оставался за рулем, опасаясь внезапного нападения.

В конце концов, Кондон потерял надежду встретить «Джона» и быстрым шагом направился к автомобилю. Он уже подошёл к задней двери, намереваясь сесть в салон, как его неожиданно окликнули: " Эй, доктор!» Этот окрик хорошо расслышал и Чарльз Линдберг.

Джон Кондон пошёл на голос и увидел, как с земли поднимается тот самый человек, что встречался с ним 12 марта на кладбище «Вудлаун». Оказалось, что он всё время прятался в ирригационном стоке, накрывшись с головой одеялом — в вечернее время это обеспечило ему идеальную маскировку.

Переговорщики несколькими фразами повторили свои прежние заявления.

Похититель подтвердил, что ребёнок по-прежнему жив и в безопасности, а Кондон сказал, что выкуп привезён и в настоящее время находится в автомобиле. И после этого началось самое интересное: Кондон вдруг добавил, что собрать требуемую сумму не удалось; в машине Линдберга, мол-де, всего 50 тыс. $.

Этот момент следует признать едва ли не самым важным во всей криминальной истории, связанной с похищением ребёнка Линдберга. Дело в том, что возможность подобного заявления даже не обсуждалась. Чарльз Линдберг был готов платить всю сумму. То, что сказал Кондон своему vis-a-vis, следует признать полной отсебятиной. Однако он на это решился, пренебрегая угрозой срыва достигнутой хрупкой договорённости. И интересно то, что «Джон» вдруг спокойно согласился на уменьшение выплаты с 70 тыс. $ до 50 тыс. $. И после этого заявил, что расположение места, где содержится ребёнок, указано в конверте, который он передаст после того, как получит деньги. Очень интересно, не правда ли? Ночью на кладбище (то есть в таком месте, где невозможно прочесть ни буквы!), хитрый и коварный преступник предлагает забрать у него конверт и поверить на слово, что внутри находится как раз то, за что следует заплатить 50 тысяч $! С таким же успехом «Джон» мог предложить вообще поверить его устному описанию и потребовать деньги безо всяких конвертов. Более того, преступник нахраписто потребовал обещать ему, что в течение ближайших 6 часов никто не узнает о состоявшейся встрече. Кондон согласился дать такое обещание.

Линдберг договаривался с Кондоном с тем условием, что тот пойдёт на передачу денег, лишь услышав чёткое описание маршрута движения, не допускающее двоякого толкования. Теперь же вместо чёткого описания маршрута кладбищенский «Джон» предлагал взять у него запечатанный конверт и отдать взамен 50 тыс. $. Самое примечательное в этой ситуации заключается в том, что Кондон согласился на это так спокойно, будто в этом не было противоречия с прежними договорённостями как с Линдбергом, так и с самим «Джоном». Кондон фактически вторично нарушил предполагаемый сценарий переговоров, причём пошел на это, ни единым словом не предупредив Линдберга. Анализируя эту странную ситуацию, нельзя отделаться от очень неприятного ощущения, что развитием событий управлял отнюдь не Чарльз Линдберг, и даже не похититель, а именно «Джафси» -Кондон.

Но странности этой встречи отнюдь не были исчерпаны упомянутыми нюансами. Договорившись об обмене денег на конверт, Кондон вернулся к автомобилю, где его в нетерпении дожидался Линдберг, и заверил последнего, что всё идёт по плану. На самом-то деле всё шло совсем не по плану, но посредник почему-то этого не сказал. Кондон забрал пакет с деньгами большего размера, сказав, что этого будет достаточно, и отправился обратно в кладбищенскую темноту. Там он быстро обменял 50 тыс. $ на конверт, протянутый ему «Джоном», и сразу же вернулся к автомашине.

Именно возле этого столба на кладбище Святого Раймонда «Джафси» Кондон передал деньги предполагаемому похитителю ребёнка.

Кондон сел в машину и… не открыл конверта. Согласитесь, было бы логично вскрыть конверт немедля и посмотреть, за что же именно уплачены 50 тыс. $. Но нет, вместо этого Кондон скомандовал Линдбергу: «Поехали!» (Ну, прямо по-гагарински!) И они отъехали почти на милю от кладбища, прежде чем Кондон по настоянию Линдберга всё же вскрыл конверт.

Впоследствии «Джафси» -Кондон заявлял, что необходимость уехать с кладбища была будто бы обусловлена тем, что письмо невозможно было прочесть на месте из-за темноты. Поэтому, мол, пришлось искать фонарный столб и вскрывать конверт в его свете. Такого рода утверждение нельзя не признать довольно натянутым: приборная панель автомашины имела световую подсветку и, помимо этого, куривший сигары Кондон всегда имел при себе толстые сигарные спички. Кроме того, не следует забывать, что машина была оснащена фарами, а в её багажнике лежал красный фонарь для подачи сигнала аварийной остановки. Трудно понять, почему нельзя было воспользоваться для прочтения письма этими подручными средствами.

Как бы там ни было, Линдберг и Кондон покинули кладбище Святого Раймонда, отдав 50 тыс. $ и получив взамен запечатанный конверт.

Записка, которую принёс с собою с кладбища Кондон, гласила: «Мальчик находится на лодке „Нелли“. Это небольшое судёнышко длиной 28 футов. На лодке находятся два человека — обойдёмся без имён. Корабль Вы найдете между пляжем