Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

его отставки: «Теперь закончилось вазирское искусство!» Он был умен и ироничен, говорил, что управление государством – это искусство фокусника, и добавлял: «Лучше двигаться вперед с ошибками, чем правильно стоять на месте».

Его друг, а потом и соперник Али ибн Иса был человеком совсем другого склада. Упорный труженик, он работал днем и ночью – всегда тщательно одетый, суровый и нелюдимый, нелюбезный со своими подчиненными и даже с самим халифом. С одним из секретарей-адибов он обошелся так грубо и оскорбительно, что тот умер, не вынеся унижения. Половину своих личных денег вазир тратил на благотворительность, а сам целыми днями постился и не пропускал ни одной молитвы. Своим сыновьям он из щепетильности запретил занимать государственные должности, пока сам служил вазиром. В делах Али ибн Иса был скрупулезен, экономен и бережлив, стараясь выгадывать на каждой мелочи, чтобы пополнить халифскую казну. Увы, и к его рукам тоже прилипали деньги, а после своего падения он впал в такое малодушие, что на коленях ползал перед десятилетним сыном Ибн аль-Фурата, надеясь вымолить милость у его отца.

Еще один известный вазир, Хамид ибн аль-Аббас прошел все ступеньки административной иерархии, начиная с простого сборщика налогов, и стал вазиром в 80 лет. Его называли «вазиром с нянькой», потому что он совсем не разбирался в государственном управлении и все вопросы за него решал тот же Али ибн Иса. Он обожал роскошь и держал дорогую прислугу из мамлюков и белых евнухов. При этом был щедр и кормил всех, кто приходил в его дом, даже прислугу своих гостей. К причудам его щедрости можно отнести случай, когда он увидел сгоревший дом бедняка и приказал отстроить его в тот же вечер, чтобы пострадавший не успел как следует расстроиться. В то же время во время голода в Вавилонии и Персии он нещадно спекулировал зерном, что привело к народному восстанию.

Вазир Ибн Мукла, несмотря на простое происхождение, сделал головокружительную карьеру и был вазиром при трех халифах. Его слабостью была астрология, и он ничего не делал без указаний астрологов. Возведенный им дворец славился огромным парком, где обитали дикие олени, ослы, верблюды и прочая живность и где он ставил свои «научные» опыты, пытаясь скрестить животных разных видов. Но прославился он не этим: Ибн Мукла был, возможно, лучшим из арабских каллиграфов всех эпох. Именно он произвел революцию в рукописном ремесле, придумав новый почерк, которым потом пользовались во всем исламском мире. Придворные интриги он вел так мастерски, что сумел свалить халифа аль-Кахира и едва не избавился от могущественного Ибн Раика, оклеветав его в глазах нового халифа. За это ему отрубили правую руку, и бывшему вазиру пришлось писать каламом, привязанным к ее обрубку. Позже ему вырезали и язык. Умер он в тюрьме, где ему приходилось таскать воду из колодца одной рукой, зажав в зубах веревку.

Аль-Мухаллаби тринадцать лет служил вазиром при буидском султане Муиззе ад-Даула. В молодости он был так беден, что ему пришлось занять денег, чтобы добраться до Багдада. Вазир славился своей щедростью и однажды подарил роскошную чернильницу бедному чиновнику, услышав, как на приеме тот пробормотал, что мог бы всю жизнь прожить на деньги от ее продажи. За его столом собирались знаменитые писатели и ученые, но сам он во время трапезы слишком много пил и вел себя развязно. Аль-Мухаллаби охотно покровительствовал своим друзьям и их сыновьям. Одного юношу он возвысил тем, что просто побеседовал с ним на приеме, сделав вид, что они обсуждают важные дела. Однажды, узнав, что хаджиб верховного кади домогался женщин, которые обращались к нему за помощью, вазир чуть не до смерти забил его палками. Хотя армией вазиры управляли только формально – непосредственно войска подчинялись эмиру, – в трудные времена им иногда приходилось становиться полководцами и сражаться с оружием в руках. Именно таким «мастером двух искусств» (меча и пера) был аль-Мухаллаби, лично защищавший Багдад от набегов еретиков-оманцев и скончавшийся во время военного похода. Несмотря на все его достоинства, султан Муизз относился к нему без уважения и за какой-то проступок дал ему 150 палок, а после его смерти не только завладел всем его состоянием, но и постарался выбить деньги из его слуг.

Вазир и султан. «Муизз ад-Дауля требовал, чтобы его вазир Абу Мухаммед аль-Мухаллаби нашел деньги для строительства дворца, несмотря на то что казне и без того недоставало средств из поступлений от хараджа на обычные расходы. Аль-Мухаллаби был сильно озадачен таким поручением. Но Муизз ад-Дауля заставил вазира и его катибов начать строительство. Однако один из придворных Муизз ад-Даули сообщил ему, что они относятся к исполнению его приказа очень небрежно, стремясь разделаться с этой работой как можно скорее и подешевле, а потом присвоить оставшиеся деньги. Он показал Муизз ад-Дауле одно место, где кирпичи были плохо скреплены. Когда он прошел по этому месту на глазах Муизз ад-Даули, который ехал рядом, из-под его ног выпал кирпич. Муизз ад-Дауля рассвирепел – он был хоть и добр от природы, но очень вспыльчив, а когда гнев остывал, он обычно раскаивался в содеянном, но только кому же под силу было сносить его ярость? Он призвал аль-Мухаллаби и показал ему выпавший кирпич. Аль-Мухаллаби попытался было оправдаться, но Муизз ад-Дауля в гневе приказал сначала повалить его и выпороть, а потом удушить. На шею аль-Мухаллаби набросили веревку, и стоявшие на стене стремянные ухватились за ее конец и стали тянуть, а он задыхался. Когда об этом узнали военачальники и высокопоставленные тюрки и охрана, они поспешили к Муизз ад-Дауле, поцеловали перед ним землю и стали молить его пощадить аль-Мухаллаби. Его опустили, развязали веревку, и он пошел домой чуть живой. Однако вида он не показывал, чтобы не злорадствовали его недруги, жаждавшие его падения, чтобы не распускали слухи о том, что он человек конченый, раз его господин отдалил его от себя. К тому же он не хотел, чтобы Муизз ад-Дауле сказали, что он затаил на него обиду, потому что тогда беды не миновать. Он имел обыкновение после таких происшествий устраивать пирушку – созывал певцов и музыкантов, приглашал гостей, чтобы показать, как мало заботит его все то, что с ним случилось. И в этот раз, вернувшись домой под вечер, он велел подать еду и поужинал в обществе друзей. Он совсем обессилел из-за ужасной боли, но все же держался, вел беседу и просил принести вина». (Ат-Танухи, «Занимательные истории»)

Вазир ас-Сахиб, сельский учитель, стал вазиром и покровителем