Читать книгу - "Ухорез 6 - Василий Горъ"

прекрасно представляющим практически весь спектр возможных нарушений закона сотрудниками силовых структур, напряг по полной программе. Поэтому из усадьбы мы вылетели буквально через пять минут после завершения «консультаций». Причем в сопровождении «Исети» тревожной группы. Впрочем, пилить к Белоярску на предельной скорости этой машины даже не подумали — сразу после отрыва от земли врубили форсаж и выбрали режим полета по ортодроме.

Как только борт набрал высоту, я позвонил Марине, сообщил расчетное время прибытия к изолятору временного содержания ИСБ и попросил вызвать к нему Исаева-младшего. Не знаю, что девчонка услышала в моем голосе, но коротко пообещала, что доставит его лично, и отключилась. Кстати, вовремя — буквально через полминуты до меня «достучался» подполковник Ермолаев, представился, поздоровался, сообщил, что получил несколько распоряжений от генерального прокурора, и предложил «согласовать телодвижения».

Этого служаку я уважал, поэтому следующие четверть часа «беседовал» с ним. Кстати, периодически прерывая общение по его просьбам. Впрочем, это не помешало разделить сферы ответственности, поэтому к тому моменту, как наш квадрокоптер добрался до предместий Белоярска, я пребывал в неплохом настроении. А после того, как мне отзвонился все тот же Анатолий Игоревич и посоветовал изучить новую вкладку в идентификаторе, даже развеселился.

Хотя вру: я развеселился уже после того, как обнаружил, что являюсь инспектором Генеральной Прокуратуры с о-очень широкими полномочиями, втихаря похвастался сногсшибательным статусом Наташе, почувствовал, что квадрокоптер начал снижение, и поставил пяток боевых задач Нине, Алексею и Игнату.

Эта троица мгновенно переключилась в боевой режим, так что к нижней ступеньке парадной лестницы административного здания ИВС квадрокоптер притер Лешка, в темпе опустил дверь-трап, дождался нашего «исчезновения» из салона и поднял борт метров на семьдесят-восемьдесят. А мы вчетвером ушли в рывки, «возникли» перед массивной дверью, вломились в узенький коридор, перекрытый мощнейшей «вертушкой» системы контроля доступа, и шокировали дежурного СБ-шника, сидевшего за бронестеклом. В смысле, я продемонстрировал ту самую «новую» вкладку сканеру, дождался появления зеленой вспышки, подтвердившей подлинность документа, сообщил, что «эти три человека — со мной», и потребовал проводить нас к начальнику ИВС.

Служака не мог соотнести надпись, появившуюся на рабочем терминале, с моим лицом и предполагаемым возрастом секунд, эдак, десять. Но потом все-таки пришел в себя и решил переложить бремя принятия решения на плечи Большого Начальства. Но я прервал этот порыв души недобрым рыком:

— Не разблокируете «вертушку» прямо сейчас — вылетите со службы уже сегодня. Не вызовете провожатого в течение десяти секунд или сообщите о моем прибытии кому бы то ни было — отправитесь под суд…

Не успел я договорить последнее предложение, как в коридор влетели четверо подчиненных подполковника Ермолаева, узнали меня в лицо, и самый возрастной из них нанес дежурному «удар милосердия»:

— Здравия желаем, Олег Леонидович! Мы — оперативники Белоярского УМВД. Прибыли в ваше распоряжение. Старший спецгруппы — я, майор Егор Яковлевич Мусин.

«Вертушка» разблокировалась ближе к концу третьего предложения, так что мы всей толпой прошли в фойе, и я спросил у Мусина, не в курсе ли он, где находится кабинет начальника этой богадельни.

Майор утвердительно кивнул и… повел нас к выходу на лестницу. А после того, как набрал скорость, криво усмехнулся:

— На лифтах практически не езжу: они всегда застревают между этажами в самый неподходящий момент, и почти каждая подобная «случайность», как правило, выходит боком…

— В каждом деле — свои нюансы… — философски пробормотал я, следом за провожатым взлетел на третий этаж, прошел по коридору к двери из темно-красного дерева, вошел в приемную, придержал очень уж самоотверженную тетеньку, рванувшую нам наперерез, воздушной стеной, поблагодарил Егора Яковлевича за предупредительно распахнутую дверь и вломился в кабинет полковника Свиридова Д. Р.

Этот самый «Д. Р.» оказался мордастым дядькой лет, эдак, сорока пяти

с покровом начальных уровней десятого ранга, что, признаюсь, очень сильно удивило. Ибо, на мой взгляд, эта должность, по определению, предполагала ненормированный рабочий день, что автоматически ставило крест на сколь-либо быстром развитии. Впрочем, не понравилось не только это — Свиридов был упакован в очень дорогой костюм-тройку, таскал на руке часы «Балтика», украшенные бриллиантами, и привык смотреть на посетителей сверху вниз.

Попробовал «построить» и нас. Но я пропустил его гневный рык мимо ушей, помог Наталье опуститься в первое попавшееся кресло, сел сам, поймал взгляд полковника и вслушался в голос Игната, начавшего меня представлять:

— Боярин Олег Леонидович Беклемишев, боевой маг высшей категории и инспектор генеральной прокуратуры Российской Империи.

— Что за бре—.. — возмущенно воскликнул хозяин кабинета, но обзавелся лентой во всю нижнюю часть лица и вынужденно затих. Зато заговорил я:

— Вчера вечером в ваш изолятор доставили Антона Федоровича Исаева, облыжно обвиненного в попытке «приручения» Андрея Игоревича Муханова. Да, постановление об аресте подписали не вы. Но задержанного доставили в ваш ИВС прямо из ресторана и, по логике, должны были препроводить в одну из камер. Так вот, будьте любезны организовать доставку задержанного в ваш кабинет. И распорядитесь, чтобы сюда же проводили Михаила Антоновича Исаева и все семь групп оперативников Белоярского УМВД, которые привезут вроде как пострадавшего и свидетелей преступления. Ну, а начальника УИСБ Белоярска и прокурора, подмахнувшего постановление об аресте, поднимут к нам и без вашей санкции…

Заявись я в этот кабинет без столь представительной «свиты», Свиридов, вне всякого сомнения, попробовал бы потрепыхаться. Но он узнал и майора Мусина, и как минимум одного его подчиненного, поэтому сообразил, что я — ни разу не мальчишка-дворянин, охамевший от безнаказанности. И… прошел через три стадии принятия: заставил себя унять «праведный» гнев, вдумался в мои требования и… испугался. Причем настолько сильно, что вспотел.

Вот у меня настроение и испортилось. Но я держал лицо что-то около двадцати пяти минут. А после того, как в помещение завели Исаева-старшего, еле удерживавшегося в вертикальном положении, озверел и спустил «своих» оперативников с поводка:

— Согласно данным из реестра Одаренных Российской Империи, Антон Федорович является Одаренным восьмого ранга, владеющим Огнем, Жизнью и Приручением. Тем не менее, я и не вижу, и не чувствую его покрова. Егор Яковлевич, согласно моим договоренностям с подполковником Ермолаевым, один из ваших подчиненных должен быть целителем. И если это так, то пусть он изучит взглядом не в себя энергетическую систему господина Исаева.

Полковник Свиридов побледнел, как полотно, еще в начале этой речи. А после того, как один из служивых закончил осмотр и уверенно заявил, что Антона Федоровича, судя по всему, лишили Дара порядка двенадцати часов тому назад, нервно сглотнул. И правильно сделал