Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

миссионеров для обращения шанов в буддизм, строило буддийские храмы и пагоды. Часть шанского населения из различных княжеств целыми семьями выселяли на территорию бирманских опустошенных районов. Самых искусных ремесленников из шанов селили вблизи столицы. Так, наиболее известное в Бирме производство лаковых изделий возникло с переселением ремесленников лао из Чиенгмая. Байиннаун также издал указы, запрещавшие еще бытовавшие у шанов обряды жертвоприношений рабов и животных.

Байиннаун в период побед над шанами сделал подношения в пагоде Шуэзигон в Пагане стольким монахам, сколько ему было лет, а в надписи на большом бронзовом колоколе (на языках пали, бирманском и монском) он гордо сообщил о своих имперских амбициях и покровительстве буддизму. Единственное, что, по мнению Байиннауна, ущемляло его авторитет, — это наличие в его дворце меньшего числа белых слонов — столь почитаемой царской регалии в странах Индокитая, — чем у монарха соседнего тайского государства Аютия.

Бирмано-сиамские войны в XVI в. начинались, как правило, под предлогом отказа тайского царя Маха Чакрапата послать Байиннауну именно белых слонов. Однако подлинные причины лежали в экономической сфере, поскольку Аютия была богатым, процветающим государством, пользовавшимся своим удобным географическим положением на морских путях для широкой торговой деятельности. Как и Табиншветхи, Байиннаун прекрасно понимал выгоды захвата Сиама. В 1563 г., после окончания муссонов, бирманские войска довольно быстро пересекли долину Ситауна, захватили Сукотаи, а вскоре и Аютию, которая капитулировала в 1564 г. Байиннаун заставил вражескую сторону согласиться на выдачу в качестве заложников царя и его сыновей, отменить пошлины для бирманских кораблей в Тенассериме и ежегодную дань в виде 30 боевых слонов, а главное — подарить четырех белых слонов, символизировавших могущество буддийского государства.

Оставив на престоле Аютии своего ставленника — одного из принцев свергнутой тайской царской семьи, — Байиннаун с несметными сокровищами и пленными вернулся в Пегу, где во время его отсутствия началось восстание, в ходе которого была сожжена столица вместе с царским дворцом. Со свойственной ему энергией Байиннаун подавил восстание и принялся за строительство нового города и дворца. Богатства и красоту восстановленного Пегу с восхищением описывали европейские путешественники.

В 1568 г. Байиннаун с армией более 500 тыс. человек вновь выступил против Аютии, где с помощью португальцев были возведены мощные оборонительные укрепления с пушками, в том числе и по берегам р. Менам. Тайские правящие круги искали союзника для борьбы с бирманцами и интриговали среди лаосских государств.

Осада Аютии длилась до августа 1569 г. Город оказал ожесточенное сопротивление и был взят лишь с помощью предательства. Байиннаун отдал тайскую столицу на разграбление своим солдатам. Сокровища и люди были вывезены в Бирму. Страна на целые пятнадцать лет стала вассалом Бирмы.

Империя, созданная усилиями Байиннауна, была огромна и занимала весь запад Индокитайского полуострова. Как считал венецианец Сезаро Фредериче, бирманское государство «по людским ресурсам, размеру своих владений, количеству золота и серебра далеко превосходит богатство и мощь Великой Турции».

Власть бирманцев в империи опиралась на огромную армию, дисциплина в которой поддерживалась самыми жестокими мерами. Байиннаун не прощал даже своим приближенным малейшей воинской провинности, приговаривая их к смертной казни. Состоящая из представителей всех народов, входящих в империю, армия использовалась против любого вида неповиновения, особенно против консолидировавшегося национального движения тайцев, монов, а также шанских и лаосских восстаний.

Строитель империи Байиннаун, хотя и обращал внимание на судопроизводство и законодательство, производил стандартизацию мер и весов, всю жизнь провел в военных кампаниях, причем карательные экспедиции приходилось многократно повторять. В самой его столице Пегу восстания вспыхивали, как только правитель выступал в поход. Управлением государства он занимался мало. Поскольку все крупные центры были оставлены во владении ближайших родственников царя, а завоеванные государства шанов, лао, таи оставались под управлением традиционных вождей (при условии вассалитета), феодальный сепаратизм буквально разрывал страну на части.

Истощение ресурсов перманентными экспедициями и войнами привело бирманскую империю на грань краха со смертью Байиннауна.

Правление его наследника и сына Нандабайна (1581–1599) прошло в бесконечных попытках сохранить громаду бирманского государства.

В 1584 г. Нандабайну пришлось выступить против сепаратистских мятежей, поднятых в Аве, Проме и Таунгу родственниками царя и его министрами. Ужасная казнь была учинена над изменниками: их заживо сожгли вместе с семьями, о чем сообщил в описании своего путешествия венецианской ювелир Гаспаро Бальби.

В 1587–1593 гг. Нандабайн направил три экспедиции против освободительного движения тайцев в Сиаме, возглавляемого Пра Наретом (приходившимся родственником Нандабайну), в 1584 г. провозгласившим независимость Аютии. Все три сиамских похода были неудачными. С января по июнь 1587 г. бирманские армии безуспешно осаждали Аютию. Покорение Сиама стало для Нандабайна невыполнимой задачей, так как с 1590 г. Пра Нарет, занявший престол в Аютии, начал отвоевывать у Бирмы порты в Тенассериме и побуждать монов к выступлению против власти бирманцев. Юг постепенно стал отпадать от империи.

Моны совместно с тайцами захватили Моулмейн и Мартабан, а затем начали наступление на Пегу. Столицу отстояли с помощью пришедших с севера бирманских отрядов. Однако вскоре родственники Нандабайна — владетели Авы, Прома, Таунгу и др., видя слабость центральной власти, вступили в междоусобную борьбу за престол. В конце концов, правитель Таунгу в союзе с правителем Аракана Мин Разаджи (1593–1612) начал наступление на Пегу и захватил город в 1599 г. Араканцы сожгли столицу, а Нандабайна, взятого в плен, увезли в Таунгу. Впоследствии он был там отравлен.

Бирма снова распалась на несколько враждующих между собой феодальных государств и владений. Дельта Иравади и побережье около Тенассерима были почти полностью опустошены, а наиболее важные торговые центры захвачены: Сириам — араканцами, Тавой и Тенассерим — сиамцами. Вскоре юг страны перешел в руки португальца ди Бриту, ара-канского наемника, который распространил свою власть из Сириама (отвоеванного им у араканцев) на другие монские территории (восточная дельта Иравади и др.) и установил контроль над морской торговлей.

Так закончилась история первой династии Таунгу. Никогда в дальнейшем под властью бирманцев не оказывалась столь обширная держава, как при ее «великих царях» XVI в. — Табиншветхи, Байиннауне и Нандабайне. Восстановление империи при второй династии Таунгу произошло достаточно быстро, стимул к интеграционным процессам в стране продолжал сохраняться, чему в значительной степени способствовала политика так называемой «восстановленной» династии Таунгу.

Центром собирания нового государства второй династии Таунгу, родоначальником которой был Ньяунджан (1547–1605), один из сыновей Байиннауна, стал доставшийся последнему округ Мейтхила в сухой зоне. Здесь население меньше пострадало от войн, поборов, наборов в армию и проч. Здесь была плодородная равнина, сохранилось большое водохранилище для искусственного полива полей. Вскоре Ньяунджан стал собирать собственное войско, в которое он привлек многих беженцев с юга и депортированных во время военных экспедиций бирманцев, монов, шанов, лао,