Читать книгу - "Дважды умершая - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература"

— Брат говорит, что это, дескать, не человек, а злой дух, потому он так с нею и расправился, — попытался объяснить Старший Фань. — Он говорит, что это, дескать, дочь купца Чжоу из Цаомыньли, а она умерла еще в одиннадцатую луну. А сам я, хоть убей, не понимаю, кого он прикончил. Так повремените немного, дозвольте мне сбегать за купцом — пусть взглянет на тело.

— Ну, ладно, беги скорее, — согласились стражники. Старший Фань стремглав бросился в Цаомыньли.

У ворот дома Чжоу он увидел мамку Шэн-сянь.

— Что тебе? — спросила она.

— Я Старший Фань… из винной лавки… неотложное дело… надо переговорить с хозяином.

Мамка исчезла, и немного спустя вышел купец Чжоу. Фань рассказал, что случилось в его лавке.

— Осмелюсь просить вас, взгляните на убитую, век не забуду вашей милости, — закончил он.

Рассказу Фаня купец не поверил, но сам рассказчик внушал ему доверие, и он согласился пойти следом за ним. Увидев тело дочери, Чжоу онемел от неожиданности.

— Вот тебе и раз! Ведь моя дочь давно умерла, не могла же она воскреснуть! — выговорил он наконец.

Но стражники ничего не желали слушать. Они заковали убийцу в кандалы, а на другое утро доставили его в уголовный приказ города Кайфына.

Познакомившись с делом, судья Бао[115] был не на шутку озадачен. Фаня он отправил в тюрьму и отдал распоряжение освидетельствовать тело и начать строгое расследование. Немедленно послали людей на кладбище, и, когда разрыли могилу, оказалось, что гроб пуст. Следователи принялись допрашивать кладбищенских смотрителей.

— В одиннадцатую луну валил сильный снег. Ночью мы слыхали, как лаяла собака. Наутро выходим из сторожки, видим, собака околела и валяется на снегу. Что тогда произошло, мы так по сю пору и не знаем, — объяснили сторожа.

Следователи доложили обо всем судье, тот обеспокоился еще пуще и дал три дня сроку, чтобы изловить преступника. Но пришлось дать сыщикам еще три дня, и еще три — преступник точно в воду канул. И ничего тут не скажешь, кроме одного:

Когда кувшин уже пошел на дно,

Найти его в колодце мудрено.

Попробуй выточи иглу из пики,

Ведь это труд поистине великий.

Вернемся, однако же, к Младшему Фаню, который сидит тем временем в тюрьме. Юноша места себе не находил.

«Вот ведь беда-то какая! — думал он. — Нет, не человек это был — ведь она давно умерла! Все видели, как ее клали в гроб, даже чиновники из ямыня… И в могилу положили… Но если это злой дух, почему же тогда брызнула кровь?… Да еще этот пустой гроб…»

Так он терялся в догадках одна другой бесплоднее.

«А какая девушка была, — думал он дальше, — словно цветок! Если это злой дух — поделом ему, а что, если человеческую жизнь я загубил?…»

Он ворочался с боку на бок и не мог сомкнуть глаз. Вспомнил он первую встречу с Шэн-сянь.

«Не иначе, как приворожила она меня в тот день! Смотрели мы друг на друга, смотрели, а слова вымолвить не могли… Да что там, дух или не дух, а надо было действовать спокойно и осмотрительно. Так нет же — поторопился и загубил ее жизнь… А теперь я в тюрьме, теперь уже ничего мне не понять и не разгадать».

Ударили вторую стражу, а сон все не шел. Когда же наконец юноша задремал, ему привиделась Шэн-сянь — разряженная, нарумяненная.

— Ты жива?! — в изумлении воскликнул Фань.

— Да, но едва не погибла от твоей руки. Дважды была я на волосок от смерти, и оба раза из-за тебя. И все-таки, узнавши, где ты, я решилась прийти сюда и утолить твою страсть. Не смущайся и не отвергай меня — так уж судила судьба.

И Фань забыл обо всех своих горестях, и разделили они ложе и предались любви. Счастью их не было края, но, когда минуты наслаждения миновали, они простились… Тут юноша пробудился. Ох, значит, все это было во сне! И он ощутил новую боль, страшнее и горше прежней. Но настала вторая ночь, и все повторилось снова, и любовь их росла от ночи к ночи. В третью же ночь, перед расставанием, Шэн-сянь промолвила:

— Больше нельзя мне оставаться в этом мире, срок мой истекает, Владыка Пяти Сфер[116] велит вернуться. Я открылась ему, что вожделею к тебе всею душою, и он сжалился и дал мне эти три дня. Сегодня срок истекает. Если я хоть сколько-нибудь замешкаюсь, меня накажут. Прощай, мы разлучаемся навсегда. Я расскажу Владыке о твоих злоключениях. Потерпи немного: пройдет этот месяц, и все завершится благополучно.

Юноша зарыдал… и проснулся. Вспомнил он свой сон и не знал, верить или не верить словам Шэн-сянь.

Подошел тридцатый день первой луны. Дверь камеры отворилась, и на пороге появились тюремные надзиратели: судья приказал доставить заключенного на допрос в следственный ямынь. Вот что, оказывается, за это время произошло.

Жил в Кайфыне бродячий торговец Дун Гуй. В один прекрасный день взял он свой короб и отправился за город. У ворот его остановила старуха и сказала, что есть у нее одна вещица для продажи. Дун Гуй поглядел и увидел цветок гардении, сработанный из жемчуга. В ночь, когда Чжу Чжэнь вернулся с кладбища, он ненароком обронил этот цветок, а старуха незаметно его подобрала. Настоящей цены украшению она не знала и готова была уступить за две, а не то и за одну связку монет.

— Сколько просишь? — осведомился торговец.

— Сколько дашь, — отвечала старуха.

— Две связки. Согласна?

Старуха согласилась. Дун Гуй отдал ей деньги и тут же пошел в ямынь, к следователю, и все ему рассказал. Следователь, не теряя времени, направился в Цао-мыньли показать жемчужный цветок купцу Чжоу и его жене. Оба узнали украшение, которое дочь носила в последний день перед смертью. Следователь велел взять старуху.

— Сына дома нет, нет его дома, — заголосила старуха.

Взяли и Чжу Чжэня: он развлекался в заведении Санцзява. Его привели в ямынь, и судья Бао распорядился отправить его на допрос. Долго запирался Чжу Чжэнь, но в конце концов все же сознался. Вел дело судья Сюэ, и вынес он такой приговор: Чжу Чжэня за ограбление могилы казнить, а Фаня оставить в заключении. Не успел еще судья Сюэ доложить о своем решении начальству,