Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

Моя группа состояла из 60 человек. Из них лишь 12 были знакомые люди, с которыми мне уже приходилось ходить в разведку, остальные — из пополнения. Поэтому я прежде всего обошел всех разведчиков и познакомился с ними.

Пошли мы по болоту, решив, что здесь не может быть траншейной обороны и, следовательно, перейти будет легче. Шедшие впереди младшие сержанты Иванов и Ковалев услышали немецкий разговор и обнаружили немецких пулеметчиков, сидевших в засаде. Они без шума убили немцев, и мы пошли дальше. В темноте противотанковые надолбы показались нам двигающимися в нашем направлении немцами. Однако мы не стали стрелять и вскоре обнаружили этот обман зрения. У надолб я попросил товарищей накинуть на меня плащ-палатку, зажег фонарик и стал ориентироваться с помощью карты и компаса. Не успел закончить работу, как мне шепчут: «Слышен немецкий разговор». Через несколько минут мы увидели около надолб немецких солдат. Они несли в руках какие-то коробки. Как выяснилось позже, это был тол для минирования надолб. Мы сосчитали немцев. Их было 35 — меньше, чем нас. Решаем окружить и уничтожить. Я распределил силы. Младший лейтенант Шерстнев отрезает врагу отход, лейтенант Коваленко со своей группой заходит справа, младший лейтенант Думандзоров — слева.

У меня был свисток, такой, как у судьи на футбольном поле. Я дал сигнал, разведчики швырнули гранаты, и, как только они разорвались, все бросились на немцев. Мой ученик младший сержант Ковалев, кавалер четырех орденов, имел трофейный кинжал с надписью на клинке: «Все для Германии». Он пустил в ход этот кинжал. Немцы не успели даже выстрелить. 16 человек мы взяли в плен, остальных уничтожили. Не имея возможности эвакуировать пленных в тыл, мы погнали их с собой, вперед, к Берлину.

Мы прошли за ночь 8 километров и расположились на дневку. Позиция у нас была удобная, из густого леса мы наблюдали за противником. У немцев на дорогах происходило не разберешь что: одни танки шли к Берлину, другие — из Берлина, грузовики носились в разные стороны.

Наши советские снаряды залетали к нам в лес. Мы думали: только бы «катюша» не накрыла.

Мне надо было отправить донесение в штаб. Но рация подмокла, работать на ней было нельзя. Я вспомнил, как в 1942 г. на Смоленщине бойцам нашего партизанского отряда пришлось целый день лежать, зарывшись в спаханную, мягкую землю, и велел сержанту Иванову, которого решил послать с донесением, вырыть в земле нору. Забравшись в нее, он должен был ожидать, пока подойдут передовые подразделения наших стремительно наступающих войск.

Мы так хорошо замаскировали эту нору, что немцы ходили по ней, ничего не подозревая.

Вторая ночь была особенно волнующей. Все время отсчитывали расстояние — 22, 20, 18, 15, 10 километров до города. Мы шли из рощи в рощу. В одном лесу обнаружили танк и взорвали его. Резали немецкие провода; встречая мелкие группы немцев, уничтожали их. В одном дачном поселке пришлось принять серьезный бой. У немцев здесь было шесть автомобилей с крупнокалиберными пулеметами на турелях. Группа противника была разгромлена, взяли еще десятка два пленных.

Когда нас опять застал день, засели в болоте, пленные — вместе с нами. Пленные все-таки обременяли нас, поэтому с наступлением темноты я решил оставить их в лесу под охраной шести бойцов дожидаться подхода наших частей.

На третью ночь мы были уже в черте Большого Берлина. Здесь нас нагнали передовые части советских войск, двигавшиеся на бронетранспортерах.

Майор С. Власов. Удар по аэродрому Ной-Руттин

Наш истребительный полк поднялся в воздух и взял курс на берлинский аэродром Ной-Руттин. Одну группу вел опытный мастер воздушных боев и дерзких штурмовок вражеских аэродромов штурман полка капитан Тищенко.

Вторую группу вел капитан Мельников, человек большой физической силы и поразительной отваги.

Я летел выше этих групп, вел четверку прикрытия. Приходилось скользить между облаками и под самой кромкой облаков.

Еще выше, в разорванных облаках и за облаками, носилась пара прославленных воздушных охотников — Герой Советского Союза капитан Федоров и лейтенант Сухоруков. Летели строем сомкнутого пеленга, почти фронтом. Пролетая над Берлином, я невольно взглянул вниз. Вспышки взрывов, огонь и черный дым представились моим глазам.

Впереди — знакомое по карте продолговатое озеро. Справа — город. Еще правее — стационарный аэродром, замкнутый подковой леса. В северо-восточной части аэродрома — до сотни самолетов всевозможных типов.

Ведущий Тищенко подает команду:

— Вытянуться в правый пеленг, — и сам доворачивается вправо.

Летчики один за другим молниеносно переводят машины в пике. Каждый избирает себе цель и ведет по ней огонь.

Увидев, что никто с воздуха не угрожает нашим истребителям, я также повел прикрывающую группу на штурмовку. Вверху оставалась только пара охотников.

Все летчики одновременно накрыли аэродром. До сотни стволов пушек и пулеметов вели огонь с воздуха по стоящим на земле фашистским самолетам.

Взорвались две вражеские машины. Повалил дым из многих других машин. Загорелось еще два самолета. Все стоянки охватило пламя, а мы все продолжали вести огонь.

— Не увлекаться! Выводите! — подавал я команды.

Израсходовав все боеприпасы, летчики выводили свои машины из пике буквально на бреющем полете, почти цепляясь за макушки леса. Признаться, я несколько боялся, что двое молодых летчиков, увлекшись штурмовкой, опоздают вывести самолеты из пикирования. Но оказалось, что и в этом боевом порыве они сумели сохранить хладнокровие, необходимое для точного расчета.

Выводя из пикирования свой самолет, я заметил, что по хвостам наших самолетов открыли огонь вражеские зенитки. Но это был бестолковый и запоздалый огонь.

Когда мы уходили от аэродрома, над лесом появился немецкий транспортный самолет. Я нажал на гашетку, но выстрела не последовало — кончились и патроны, и снаряды. Это меня разозлило, я хотел ударить по врагу плоскостью своего самолета. Другие наши летчики, бывшие в одинаковом со мной положении — без боеприпасов, стали имитировать атаки. Перепуганный немец бросил свою машину прямо в лесные заросли.

Больше мы не видели в воздухе немцев до самой посадки, когда прикрывающий Щеглов заметил в стороне от нашего аэродрома пару «мессеров», шныряющих между облаками. Фашистские пираты решили подкараулить наших истребителей на посадке и хоть этим выместить злобу за свои страшные поражения.

Лейтенант Щеглов пошел с напарником в лобовую атаку. Произошла короткая, но чрезвычайно жестокая схватка. Сраженный немецкий самолет рухнул на землю, другой поспешно ретировался в облака.

С аэродрома Ной-Руттин после нашей штурмовки не поднималось больше ни одного немецкого самолета.

Полковник А. Попов. В ночь перед атакой

15 апреля в 8 часов