Читать книгу - "Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко"

и он, и все его товарищи тогда примеряли эту награду на себя… Знали бы они, сколько из них впоследствии будет удостоено Звезды Героя – только уже Российской Федерации!

К общему сожалению, «именинник», насколько нам известно, в это время отсутствовал, работал «в поле», поэтому первоначально «обмыть» награду (и как следует, как нам сказали) его коллегам пришлось без него. А Вартаняны, после того как побледневшая от волнения Гоар Левоновна молча показала Геворку Андреевичу расшифрованный текст, тут же отправились в ресторан… В общем, всё буквально, как в известной песне разведчика и поэта Анатолия Пшеничного[78]:

Мы дома выпьем за тех, кто «в поле»,

А «в поле» выпьют за тех, кто дома.

Император Наполеон любил говорить, что «от великого до смешного – один шаг». Поэтому перейдём от великих подвигов нашей нелегальной разведки к смешным по своей сути бюрократическим играм и правилам, порой их сопровождавшим.

О том, что это были за ценнейшие – а может быть даже и бесценные – материалы, мы расскажем позже. А в данное время суть дела в том, что эти материалы, очень даже большие по объёму, «Джеймс», уже находясь в Центре, перевёл самостоятельно и отредактировал (не всю информацию следовало «предавать гласности», что-то следовало «опускать») для передачи в Министерство обороны СССР. Точнее, ему было дано указание направить этот документ лично министру обороны – эту должность в то время занимал Маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов. Юрий Анатольевич перевёл материал, секретарша его перепечатала, и тут возник вопрос, как же этот документ отправить. Технически-то всё было известно: положить его в конверт, опечатать печатями, приложить «сопроводиловку» – «По минованию надобности документ возвратить» (он не должен был оставаться в оригинале даже у министра). «Сопроводиловку» подписывал Дроздов. О том, что происходило дальше, нам, с присущим ему юмором, рассказывал сам Юрий Анатольевич:

Я «законвертовал» это дело. А как адрес-то писать на конверте? «Министру обороны», или «Маршалу Советского Союза», или как там ещё положено – «С. Л. Соколову», что ли? Но, честно говоря, эти их официальные заморочки меня не интересуют. Так сказать, словами поэта: «Мне бы шашку, да коня – да на линию огня». А вот эти заморочки – «энто всё не про меня»!

Прихожу на нашу почту. Там была Вера Яковлевна, я ей говорю: «Мне нужно отправить министру обороны Соколову, лично, письмо. Как это делается? Что мне писать на конверте? Министру или маршалу?..» – «Нет, мы так не пишем! Пиши: “Министерство обороны. Соколову”. Точка». – «Вера Яковлевна! А если есть там какой-то Соколов – прапорщик, он там стоит на воротах? Ему, что ли, принесут это письмо? Да нельзя так писать!» – «Нет, мы так пишем!» Ну, она старенькая уже была – и всё знала. Говорю: «Вера Яковлевна, сходите к начальнику секретариата: нельзя так писать!» – «Сейчас пойду!» Пошла, вернулась: «Ой, правда – Министру обороны, Маршалу Советского Союза Соколову». – «Вот и правильно! И – “Лично”. Больше ничего не надо, думаю!» Всё написал, всё правильно, отдал это письмо в руки нашей «начпочте» и с чувством выполненного долга пошёл работать.

Великая вещь – так называемая штабная культура, вот только кто досконально знает все эти правила?

Где-то примерно через две недели по коридорам известного здания в Ясеневе пошёл какой-то шум с упоминанием имени Шевченко, притом что самому ему никто ничего не говорил. Его спрашивали, что с ним случилось, он отвечал: «Да вроде всё нормально – живу спокойно и работаю». В конце концов, ему сообщили, что из Секретариата КГБ, что на Лубянке, «пришёл документ, что он направил неправильно документ министру». «Чего, неправильно? Как сказали, так и направил». – «Неправильно! Ты понимаешь? Ой, попадёт тебе!» – говорили сочувствующие товарищи, при полном, что интересно, отсутствии реакции руководства.

Потом вдруг объявили, что в Управлении будет проходить «чекучёба» (насколько помним, официально это называлось «занятиями по чекистской подготовке») на тему того, как нужно направлять документы в «Инстанцию», Минобороны и прочие вышестоящие организации. Доклад на занятиях будет делать начальник Секретариата – тот самый, через которого Шевченко отправлял письмо министру.

Однако до начала этого мероприятия начальник Секретариата успел ещё подойти к Юрию Анатольевичу и сообщить, что втык за такую адресацию письма получил… начальник разведки Владимир Александрович Крючков! Не Дроздов даже, а тогда ещё генерал-полковник Крючков! Ну, тот уже, конечно, обратил потом свой гнев на генерал-майора Дроздова: «Кто у тебя работает в твоём Управлении?! Что, они не знают, как надо отправлять документы?! Их же надо направлять через Главный секретариат КГБ! Надо направить этот документ в Главный секретариат КГБ с указанием – “оттуда – туда-то”!»

Что самое интересное, пока шли все эти «бюрократические игры», неизвестно кем заваренные, но явно, что не на министерском уровне, с документом преспокойно познакомились министр обороны, а также Маршалы Советского Союза Соколов, Ахромеев[79] и Куликов[80]. Поскольку в «сопроводиловке» к письму было указано «вернуть документ», и три маршала, с ним ознакомившись, расписались на нём и возвратили его в ПГУ. Там также была резолюция Соколова о том, чтобы «использовать и учитывать в работе», «руководствоваться этой информацией». Больше разведке ничего знать не требовалось – это уже были дела Минобороны, о чём, как мы предупредили, будет рассказано несколько позже. Юрий Анатольевич вспоминал:

Иду я по коридору (а у нас с Юрием Ивановичем кабинеты были на одном этаже). И он меня встречает: «Юр, попало?» – он меня спрашивает. «Ой, Юрий Иванович, – говорю, – попало!» – «А мне ничего не попало, но надо было для порядка “посыпать голову пеплом”. Юр, плюнь ты на это!» – усмехнулся Дроздов.

Ему же – я знаю! – действительно попало, а он беспокоится обо мне. «Главное, что у нас есть чего передавать в Минобороны! – продолжает он. – А как – это уже не так важно. Не переживай ты!» А я, разумеется, и не переживал. Но вот его отношение: он за меня переживал, оказывается. Вот такой это был человек. Он вообще переживал за дело – и за каждого своего сотрудника. Почему его так и любили нелегалы и считали, что он всех любит. Потому что он действительно так относился – и к делу, и к людям.

Ну, и в завершение этой главы – отрывок из разговора Юрия Анатольевича с корреспондентом «России–1», названный им самим лирическим отступлением:

Почему важно знать работу Центра? Чтобы иметь полное представление о службе. У меня глубокое убеждение есть – это опыт многих-многих лет моей работы в