Читать книгу - "Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров"

Утром 25 января немцы смогли полностью занять Таракташ и высоты вокруг него. Это случилось в тот момент, когда к десанту наконец-то прибыло подкрепление…

Высадка второго эшелона

После потери связи со штабом 226-го горнострелкового полка ни в штабе флота, ни в штабе Кавказского фронта не имели практически никаких сведений о судьбе десанта. Лишь от воздушной разведки было известно, что он жив и ведет бой.

Однако командование Кавказским фронтом не оставляло мыслей о наступлении, и при этом рассчитывало на использование десанта в Судаке. Уже 19 января директивой № 0201/оп генерал Козлов вновь поставил войскам задачу захватить Феодосию. Причем войскам 44-й и 51-й армий следовало подготовиться к наступлению буквально на следующий день – к исходу 20 января! Одновременно 226-й стрелковый полк – с которым не имелось связи! – должен был изготовиться к наступлению на Отузы и Насыпкой. Флоту предписывалось в ночь на 21 января высадить в Феодосии десант в составе 544-го полка 138-й горнострелковой дивизии.

Получив эту безумную директиву, Военный совет флота обратился к наркому ВМФ адмиралу Н. Г. Кузнецову с просьбой вмешаться и отменить десант в Феодосии, а к руководству Кавказского фронта – с просьбой все дальнейшие приказания флоту отправлять в Севастополь, а не начальнику штаба флота, находившемуся в Новороссийске. Октябрьский напоминал Козлову, что его начштаба не имеет права принимать оперативных решений, особенно на использование боевых кораблей. Также командование флота сообщало, что продолжение наступления под Севастополем невозможно без срочной доставки в город боеприпасов.

На следующий день 20 января командование флота просило Кузнецова доложить Ставке о ненормальностях во взаимоотношениях с командованием Кавказским фронтом. Октябрьский жаловался, что армейское руководство раз за разом принимает решения, нарушающие элементарный порядок управления, и отдает флоту приказы через голову его Военного совета в Севастополе. В этот же день в Керчь в качестве представителя Ставки на Крымском фронте прибыл заместитель наркома обороны армейский комиссар 1-го ранга Л. З. Мехлис, ради этого отозванный с Волховского фронта[73]. С этого момента командование флота начало регулярно апеллировать к нему с просьбами навести порядок в отношениях с руководством фронта.

В конце концов был достигнут «компромисс»: 544-й полк было решено высаживать не в Феодосии, а в Судаке, на уже занятом плацдарме. После высадки командир полка должен был войти в подчинение майора Селихова. Затем оба полка должны были занять район Судак – Таракташ – Туклук – Новый Свет и взять под контроль дороги из Судака на Отузы, Салы и Алушту, а в дальнейшем быть готовы наступать на Салы или Феодосию. До этого момента в упорные бои с противником рекомендовалось не вступать.

В целом инструкции были предельно противоречивы: «Встретив превосходящие силы врага, отвлекать их от Феодосии и уходить в горы на соединение с партизанами, но не терять связи с флотом и морем». Начальнику тыла фронта предписывалось обеспечить войска боеприпасами и снабжением на 5–8 суток, а также необходимым количеством лошадей и повозок.

Новый план был оформлен 22 января директивой командующего фронтом за № ОП/011, причем высадка должна была осуществляться уже в ночь на 23 января. В ответ Октябрьский сообщил Козлову, что только на переход десанта из Новороссийск требуется 15 часов, поэтому в ночь на 23 января его высадить нельзя чисто физически. Командующий флотом считал, что десант можно высадить в ночь на 24 января, если позволит погода, и поручил начальнику штаба сделать необходимые распоряжения.

Командир 226-го горнострелкового полка майор Н.Г. Селихов

Командир 544-го горнострелкового полка С.Г. Забродоцкий (послевоенное фото)

Одновременно вечером 22-го к Судаку был выслан эсминец «Бодрый» с грузом боеприпасов и продовольствия. Около полуночи он прибыл на рейд Судака, связался с берегом, за пять часов корабельными шлюпками выгрузил снабжение и принял обратно 40 раненых. Лишь после возвращения эсминца командование флота получило точные сведения о ситуации на плацдарме и положении десанта – на тот момент оно не вызывало никаких опасений…

В итоге высадка была перенесена на утро 25 января. План операции в целом повторял высадку 16 января, командиром десантного отряда являлся капитан 1-го ранга Андреев, он же и был фактическим руководителем высадки. В состав отряда входили крейсер «Красный Крым», а также эсминцы «Сообразительный», «Безупречный», «Шаумян». Командиром отряда высадочных средств так же командовал капитан-лейтенант А. П. Иванов, но вместо тихоходной канонерской лодки в него вошел базовый тральщик Т-412.

Уже 23 января 544-й горнострелковый полк майора Забродоцкого был погружен в Туапсе на корабли: крейсер «Красный Крым» (около 1500 человек) и старый эсминец «Шаумян» (309 человек). Кроме того, на крейсер было принято 70 тонн боеприпасов, 10 тонн продовольствия и материальная часть взвода связи, а на эсминец – два полевых орудия, 20 тонн боеприпасов и 2 тонны продовольствия. Новые эсминцы шли без десанта, их задачей было осуществлять охранение и огневую поддержку соединения. Затем корабли перешли в Новороссийск, где их уже ждал отряд высадочных средств. Тральщик Т-412 взял 137 морских пехотинцев в качестве отряда первого броска.

Переход морем вновь прошел без проблем. Из-за тумана отряд вышел к побережью на 4–5 миль западнее Судака, однако быстро сориентировался по красному огню подводной лодки Щ-201, выставленной в качестве маяка. Не скованный тихоходной канонеркой, отряд высадочных средств тоже прибыл к месту высадки без опоздания. В 23 часа «Красный Крым» и «Шаумян» встали на якорь: первый в 700 метрах от берега, второй совсем близко, в 200–250 метрах. В половине двенадцатого ночи корабли начали высадку с помощью бортовых плавсредств. Тем временем новые эсминцы «Безупречный» и «Сообразительный» разошлись к западу и к востоку от Судака в готовности подавить огневые точки противника. Характерно, что первый при этом отправил свои шлюпки для помощи в разгрузке «Шаумяна».

Все проходило гладко, по отработанной схеме. Единственным исключением оказался тральщик Т-412, командир которого (капитан-лейтенант Бартышев), вопреки приказу, бросил якорь в двух километрах от берега и саботировал все приказы Андреева подойти ближе. Поэтому отряд первого броска с него был высажен на берег лишь после полуночи. Моторные катера в первую очередь перевозили на берег припасы, а весельные баркасы – людей. Высадка затруднялась тем, что в Судаке имелась единственная небольшая пристань, куда могли подходить лодки и катера, высаживать же своих людей прямо в воду при температуре 8–10° ниже нуля майор Забродоцкий категорически отказался.

Еще в 23.45 на первой вернувшейся с берега шлюпке прибыл представитель 226-го горнострелкового полка. Он сообщил, что в районе селения Большой Таракташ идет бой, и запросил поддержки корабельной артиллерии. Для уточнения целей на берег был послан капитан-лейтенант Мельников, он вернулся лишь в половине третьего утра, получив заявку непосредственно от командира полка. Однако открыть огонь смог только эсминец «Сообразительный»,