Читать книгу - "Первый рассвет - Анатолий Пак"

— Ворота какие?

Игорь не ответил. Он пригнулся к чистому углу стекла и смотрел на дорогу. Семен больше не спрашивал.

На съезде с моста фонари горели через один, и дорога шла по открытому месту, мимо пустыря и остановки. Здесь база должна была брать чисто. Семен посмотрел на часы и снял рацию с пояса.

— Четыре пятьдесят восемь. Пора.

Он нажал тангетку.

— База, ответь Семену. Мост прошли. У бетонного завода напали, стекло побито, машина на ходу. Прием.

Шипение. Долгое. Потом голос Клавдии Петровны, такой же ровный, как на переезде:

— Семен, принято.

Пауза. Игорь уже решил, что это все, когда она продолжила:

— Денис ответил. Едет к нам.

Игорь снял с клипсы свою рацию.

— Когда ответил? Что сказал?

— Без десяти пять. Сказал: понял, выезжаю. Больше ничего, связь плохая. Марсель и Дима молчат, вызываю. Не болтайте в эфире. Отбой.

Игорь вернул рацию на место.

Денис. Еще вчера смеялся, называл все розыгрышем, но письмо прочитать обещал. Значит, прочитал. Или просто выглянул в окно и, увидев, что творится на улице, полез в шкаф за рацией. Теперь это было неважно. Он ответил. Он едет.

— Ну хоть Деня, — сказал Семен.

— Хоть Деня, — отозвался Игорь, все еще сжимая рацию.

Больше об этом они не говорили.

Впереди показалась автостанция: низкое здание с темными окнами, пустая площадка, один автобус с открытыми дверями. У павильона кассы горел свет. Никого не было видно. Здесь, как всегда, нужно было направо, мимо школы, а дальше дворами. Там связь начнет пропадать, и о базе можно будет забыть до открытого места.

Игорь бросил взгляд на телефон на панели. Переписка с Юлей была все еще открыта. Одна серая галочка.

До дома Сергеича оставалось минут десять, если ничего не случится. Игорь пригнулся к чистому углу стекла, чтобы видеть поворот, и повернул направо, не включая поворотник.

Глава 3

У цели

Глава 3. У цели

Последние десять минут дороги Игорь потом не смог бы пересказать по порядку. Они запомнились лишь кусками. Вот мужчина в одних трусах бежит через улицу, даже не оглядываясь на фары, проезжающей мимо машины. У аптеки на ступеньках сидит женщина, раскачиваясь и держа на коленях чью-то голову. Возле пятиэтажки что-то бледное, пригнувшись, тащит по газону человека за ногу. Груда тел, лежащая на тротуаре. Еще тело и еще. Мертвых было много. После второго двора Игорь перестал их считать и смотрел только в нижний угол стекла, где свет фар еще пробивался сквозь паутину трещин.

Шею свело окончательно. Задранный левый дворник дрожал на каждой кочке.

Улица, на которой жили родители Юли, была короткой, с тополями вдоль тротуара. В доме напротив светились три окна. В одном стоял человек. Когда по стеклу скользнули фары, он отшатнулся вглубь комнаты.

Двор тянулся вдоль улицы за забором из зеленого профлиста. Ворота на кирпичных столбах были распахнуты настежь. Одна створка отошла до самого тротуара и так и осталась, хотя обычно ее держал крюк не давая открывается настежь.

Игорь не свернул. Он медленно проехал мимо ворот и успел заглянуть во двор. От въезда вглубь шел асфальтовый проезд. Слева, вдоль забора, тянулся ряд гаражей, справа желтел старый двухэтажный дом с карнизами и декоративными наличниками. Метрах в десяти от ворот поперек проезда стояла чья-то машина с открытыми задними дверями. За ней виднелась заставленная автомобилями парковка. Между машиной и забором оставался узкий просвет, в который еще могла протиснуться легковушка. Но, заехав во двор, выбираться пришлось бы задним ходом, лавируя между гаражами и чужими машинами, почти ничего не видя через разбитое стекло.

— Во двор не полезем, — сказал Игорь.

— И не надо. Там не развернешься.

Игорь доехал до перекрестка, развернулся, заехав на бордюр. Проехал назад и поставил машину у забора, уже за воротами. До ворот выходило шагов двенадцать.

Он заглушил двигатель, и стало слышно улицу. Где-то недалеко слышались автоматные выстрелы, за домами без конца выла сигнализация. А со стороны двора шли глухие удары, неровные, с паузами. Похоже было, что кто-то выбивает ковер.

— Слышишь? — спросил Семен.

— Вроде в доме?

— В доме, — согласился Семен. — А где в доме?

Этого Игорь не знал.

— Рюкзаки берем?

— Нет. Фонари, патроны. Жгуты.

Семен вытащил из бокового кармана рюкзака жгут и сунул его в нагрудный карман жилета, туда же, где лежали очки для чтения, которые он так ни разу и не надел. Фонарь прицепил к лямке жилета на груди, включил, проверил, выключил. Игорь достал из ниши водительской двери топор и молча протянул ему. Семен взвесил топор в руке и сунул за ремень сзади, топорищем вниз.

— Мешать наверное будет, — сказал он. — Но пусть остается.

Он снял рацию, нажал тангетку и негромко позвал базу. В ответ зашипело, и больше ничего. Илья предупреждал, что во дворах связь пропадет. Семен убавил громкость почти до нуля, чтобы рация не зашипела на лестнице, и вернул ее на место.

Игорь снял с панели телефон, сунул в карман. Осторожно вынул ружье из салона. Проверил обрез в кобуре на бедре и пистолет под мышкой. Свой фонарь взял в левую руку.

Машину он запирать не стал, чтобы не терять время, ограничился тем, что вынул ключи, которые положил в карман джинсов. Сигнализацию на машине он отключил еще несколько дней назад, чтобы исключить возможность ее срабатывания в неподходящий момент.

— Готов? — спросил Семен, нервно оглядываясь по сторонам. — Если да, то пошли уже.

У ворот на асфальте лежала женская туфля, одна. Дальше стояла та машина, что перегородила проезд, — какой-то «китаец», белый хетчбэк. Обе задние двери были открыты, в салоне никого не было. На заднем сиденье лежала дорожная сумка с расстегнутой молнией. Рядом с колесом лежал пакет, и из него на асфальт вывалились вещи: свитер, пакет с лекарствами, какие-то документы. Кто-то собирался уезжать и даже успел донести вещи до машины.

Возле подъезда, у лавочки, лежал на боку мужчина в светлой ветровке. Глаза были открыты, рот перекошен от ужаса. Игорь сразу его узнал. Мужчина вечно курил на этой лавке. Еще когда Игорь только ухаживал за Юлей и привозил ее к родителям, он часто видел его здесь. Потом, уже после свадьбы, они приезжали в гости, и курильщик всякий раз кивал Игорю, как старому знакомому. А как его зовут,