Читать книгу - "Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны - Виктор Александров"

и уже мысленно ждал новых заказов, которые как он уже не сомневался, благодаря Бену и его неуёмному языку, точно будут.

На следующий день к его столу подошла женщина средних лет — та самая, что вчера жаловалась на ремешок сумки. В руках она держала охотничий нож с выгравированными рунами.

— Он должен сам затачиваться, — сказала она. — А тупится быстрее обычного.

Роуэн взял нож, осмотрел кромку, провёл ногтем по гравировке.

— Он и затачивается, — спокойно произнёс он. — Только вы моете его в солёной воде.

Женщина моргнула.

— Это же просто вода…

— С добавлением соли для чистки, — уточнил он. — Руны самозаточки основаны на микрокоррекции структуры металла. Соль ускоряет коррозию по краям контура. Вы буквально стираете формулу.

Он не стал читать лекцию. Аккуратно зачистил повреждённые линии, добавил тонкий защитный слой, усилил руну устойчивости к влаге.

— И сушите после мытья, — добавил он, возвращая нож. — Магия не отменяет базового ухода.

Она заплатила серебром. Без торга.

Через пару часов пришёл пожилой торговец с амулетом «от сглаза», который, по его словам, «в последнее время не защищал».

Диагностика показала иное.

Амулет был исправен. Более того — активен.

— Вас не сглазили, — сухо сообщил Роуэн. — Вас обманули в сделке. Это не магия. Вы не прокляты, если по-простому.

Торговец нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что проблема во мне?

— Я хочу сказать, что артефакт работает. Он отклоняет направленные воздействия. Но не защищает от вашей доверчивости и ушлых продавцов.

Тот заплатил меньше, чем ожидал Роуэн. Но всё же заплатил.

К вечеру третьего дня к нему принесли простой магический светильник, который якобы «мерцал от присутствия злых духов». Оказалось — там был дешёвый накопитель с перегруженным контуром, который в любой момент мог просто хаотично мерцать. Он заменил кристалл, перераспределил каналы, убрал избыточный выход энергии.

— Теперь он не будет мигать, — пояснил он. — И не будет сжигать запас маны за ночь.

— А злых духов показывать будет рядом? — с надеждой уточнила хозяйка.

— Если появятся — зовите жреца либо авантюриста. Я же чиню светильники. Он теперь исправен.

Иногда клиенты врали.

Молодой парень с блестящими глазами уверял, что его браслет «усиливает силу удара», но «в последнее время враги стали крепче». Роуэн разобрал браслет и обнаружил внутри лишь символический контур, не дающий ровным счётом ничего — красивый, но пустой.

— Это украшение, — сказал он. — Не усилитель. С красивой рисовкой внутри, под руну. Но без чего-либо магического.

— Но продавец…

— Продавец продал вам надежду.

Он мог бы взять деньги за «настройку». Не взял. Просто предложил за умеренную плату встроить настоящий, пусть и слабый, усилительный модуль.

Парень согласился.

Роуэн работал за тем же столом в углу «Старого компаса». Его инструменты всегда лежали аккуратно, диагностический кристалл мягко мерцал, когда он пропускал через артефакты тонкие импульсы маны. Он никогда не спешил, не делал широких жестов, не создавал эффектных вспышек.

Его магия была тихой.

Он слушал структуру, как другие слушают музыку.

Он видел избыточные узлы, чувствовал, где энергия теряется, где контур изначально спроектирован с пафосом, но без расчёта. Столичные мастера любили добавлять декоративные руны, создавая впечатление сложности. Роуэн же вырезал всё лишнее.

Иногда он упрощал схему.

Иногда — усиливал её.

Иногда — просто объяснял владельцу, что проблема не в магии, а в неправильном использовании или понимании артефакта.

К концу недели у него в сумке лежало уже несколько золотых и заметное количество серебра. Не состояние. Но это точно стабильность и больше пары месяцев проживания и еды.

Гарб наблюдал за этим с молчаливым удовлетворением.

— В городе давно не было толкового артефактора, — сказал он однажды вечером, протирая стойку. — Обычно приезжают, берут дорого, чинят кое-как и уезжают.

Роуэн поднял взгляд от очередного амулета.

— Значит, ниша свободна, — спокойно ответил он.

Он впервые произнёс это не как предположение, а как факт.

В Мельвине было достаточно магии, чтобы что-то ломалось каждый день. И достаточно людей, чтобы за это платили.

И впервые за долгое время Роуэн понял, что не ищет путь.

Он уже идёт по нему.

Глава 3. Монетка к монетке

Дни потянулись ровной, почти успокаивающей чередой — без резких событий, без громких конфликтов, но с тем тихим, настойчивым движением вперёд, которое и составляет настоящую жизнь.

Утром — завтрак в «Старом компасе», запах хлеба и гул голосов. Днём — работа за тем самым угловым столом.

Вечером — пересчёт монет и короткие разговоры с Гарбом.

Слух о нём разошёлся по Мельвину быстро — не как о «великом маге», а как о человеке, который чинит и не врёт и не берёт особо много.

Один из интересных заказов принёс седой рыбак с побережья реки. Он держал в руках старый компас, заключённый в бронзовую оправу с врезанными рунами ориентации.

— Сбивается, — сказал он коротко. — В тумане крутится, как сумасшедший.

Роуэн разобрал механизм прямо на столе, аккуратно вынимая ось, магнитный сердечник и крошечный стабилизирующий кристалл. Диагностика показала банальную, но тонкую проблему: руна привязки была настроена не на магнитное поле земли, а на магический фон местности.

— Вы часто проходите мимо старых руин? — спросил он.

Рыбак нахмурился.

— Есть такое.

— Тогда компас честно указывает туда, где плотность маны выше. Для него это «север».

Он перенастроил контур, сместив привязку на физический ориентир и добавив фильтр от магических искажений. Работа была ювелирной — тонкие линии, микроскопические корректировки угла пересечения рун, но итог оказался прост: стрелка перестала метаться.

— Теперь он указывает туда, куда должен, — спокойно сказал Роуэн.

Рыбак долго смотрел на компас, затем кивнул и заплатил без лишних слов.

В другой день к нему пришла молодая пара с зачарованным сундуком, который «сам сортирует вещи», но внезапно начал складывать бельё вместе с кухонной утварью.

Роуэн открыл крышку и почти сразу увидел причину: внутренний контур распознавания был завязан на остаточный магический след предметов. После стирки бельё пропиталось зельем от моли, и система начала классифицировать его как «алхимический материал».

— Магия логична, — заметил он, переписывая часть формулы. — Просто она следует тем критериям, которые в неё вложили.

Он добавил второй параметр — форму и плотность материала — и сундук вновь начал работать исправно, тихо шурша внутри разделителями.

Появлялись и более привычные заказы от авантюристов.

Один приносил наплечник с рунной вставкой, которая должна была гасить часть удара, но вместо этого усиливала отдачу. Роуэн разобрал конструкцию и обнаружил, что мастер изначально скопировал боевой контур без учёта угла удара: система возвращала энергию владельцу.

— Это не защита, — сухо пояснил он. — Это обратный импульс.

Он переписал