Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

повернул голову и взглянул на свой хвост. Точнее, на то, что от него осталось. Уродливый обрубок торчал, и никто не мог бы сказать, сколько полосок на нем было. Только Таш-таш знал, что полоска там была всего одна. Хвост должен был вырасти снова, но почему-то так и не вырос. Видимо, Таш-таш был какой-то особенный баргу.

Таш-таш уже был без хвоста, а точнее — со своей половиной хвоста, когда он отправился в поход на ловеков. Его бы, конечно, не взяли на боевой плот, так как он был в полтора раза меньше любого из воинов, даже самого маленького, да и оружия у него не было. Но их заштак был самым жадным и скупым заштаком в роду, и он нагрузил свой плот так, что тот еле виднелся из воды. Места для нормального воина там уже не оставалось, и отряд заштака получался неполным. Он опасался, что из-за этого ему будут выдавать в походе меньше рыбы.

Таш-таш оглянулся и втянул ноздрями влажный воздух. Он снова задремал, хотя спать во владениях ловеков было очень опасно.

Может быть, его взяли потому, что на плоту было место, а возможно, причина была в другом. Один из воинов как-то проговорился: часто таких, как он, берут с собой, чтобы потом, на случай, если не будет ветра или плот прибьет к какому-нибудь острову, просто съесть. Он был едой, но едой, которая сама за собой следила и не требовала хранения. Если бы не тот случай с важным заданием, Таш-таш, наверное, и закончил бы свои дни в походном котелке заштака и его воинов. Но судьба распорядилась по-своему. А может быть, у Глубинного Пловца на его счет были свои планы.

Таш-таш лениво перебирал в памяти обрывки разговоров, подслушанных за вечер. «Снаряды времени… Темные Астрогаторы… Падение династии Лангобар…» Ловеки обожали громкие слова для простых вещей. Снаряды времени — просто кладка железных яиц. Крыса прячет в землю еду, а ловеки прячут в землю свои железки. Астрогаторы — это ловеки из старых дней, кто еще помнит, как эти железки включать. Династии падают, когда у них ломаются зубы и они не могут кусаться. Все просто, если смотреть из воды.

Он чуть приоткрыл глаза, разглядывая комнату. Богатая, даже по меркам ловеков. Занавеси из скользкой ткани, мебель из темного дерева, странные приборы на столах — Амиральда любила свои игрушки. На стене висело оружие: мечи, арбалеты, даже кайлаш оптимата. И везде книги — больше, чем Таш-таш видел за всю жизнь. Ловеки доверяли мертвым знакам на бумаге больше, чем живой памяти. Странный народ, который ничего не помнит…

Внезапно он замер. Что-то было не так. Запах.

Таш-таш даже не шевельнулся, но все его чувства мгновенно обострились. Для баргу тысячи оттенков запахов — вопрос выживания в мутных прибрежных водах. Запах Амиральды — самка ловека, металл, порох, какое-то цветочное масло. Запах дождя. Запах старого дерева. И еще что-то…

Он медленно повернул голову, сканируя комнату периферийным зрением. Детали ускользают, все сливается в общий пестрый фон, но любое движение он засечет. Как на охоте. И да, вот оно! Медленное движение на потолке, там, где тень от балдахина сливалась с темнотой балок.

Паук.

Но не простой паук. Эта тварь была размером с кошку — черная, лоснящаяся, с ногами толщиной в палец ловека. Она двигалась бесшумно и методично, явно зная, куда идет. К кровати. К спящей Амиральде.

Таш-таш знал, кто это. Ткачи Тьмы — так их называли сами баргу. Они водились на дальних островах в океане, там, где квадры строили свои подземные города. Их разводили шаманы баргу. Яд такого паука убивал ловека за минуту. Баргу — за пять минут. Но сначала наступал паралич, потом судороги, потом…

Паук уже спускался на тончайшей мерцающей паутине. Бесшумно, плавно, как капля масла, стекающая по стене. Еще немного — и он окажется над балдахином. Спрыгнет на спящую Амиральду.

Время замедлилось.

Таш-таш перекатился, одним движением вскочив на лапы. Схватил рукоять кинжала, подаренного Амиральдой. «Это не игрушка, — сказала она тогда. — Это клык морского дракона, оправленный в сталь. Древняя работа. Он прошел сквозь многие руки и многие сердца. Теперь твой черед».

Клык морского дракона вышел из ножен. Таш-таш навострил уши.

Паук тоже почувствовал движение. Он закрутился на своей паутине, россыпь глаз сверкнула в полумраке черными масляными бусинами. Челюсти раскрылись, показывая изогнутые жвалы, мокрые от яда.

Таш-таш прыгнул.

Его гибкое тело изогнулось невозможным образом, уходя от удара паучьих жвал. Клык дракона блеснул в воздухе.

Первый удар перерезал паутину. Паук рухнул вниз, но успел развернуться в воздухе — твари с восемью ногами легко падают на ноги. Он приземлился прямо на постель Амиральды, и та дернулась во сне, чувствуя опасность даже сквозь свои сновидения.

Паук мгновенно атаковал. Таш-таш парировал удар клыком, чувствуя, как лезвие скользит по хитину. Одна из лап паука хлестнула его по плечу, оставляя глубокую царапину.

— Трыщ! — выругался Таш-таш на своем языке.

Паук снова бросился вперед. Жвалы щелкнули в сантиметре от его горла. Таш-таш изогнулся и ударил снизу, описав лапой широкую дугу. Клык дракона вошел пауку в брюхо, вспарывая его снизу вверх.

Брызнула зеленая кровь. Паук затрещал — тонко, почти ультразвуком. Его лапы конвульсивно дернулись, пытаясь достать врага, но Таш-таш уже отпрыгнул в сторону.

Но паук, хоть и раненный, все еще был рядом с Амиральдой.

Таш-таш не стал рисковать. Он метнул свой кинжал. Клык морского дракона вошел пауку между глаз, пробив хитиновый панцирь. Тварь дернулась последний раз и замерла.

— Что за…

Амиральда уже сидела на кровати, мгновенно проснувшись. В руке