Читать книгу - "Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед"

же мира, чтобы встретить Джея-Зи в студии. Он просто признался, что тоже имел влияние, а после окунулся в один из его самых удивительных и непростых списков того, что это могло бы быть: «maybe it’s hatred I spew, maybe it’s food for the spirit / maybe it’s beautiful music I made for you just to cherish» («может, я извергаю ненависть, может, это пища для души / может, это красивая музыка, которую я создал, просто чтобы ты ее ценил»). И, тем не менее, все еще «I’m viewed in America as a motherfucking drug addict» («меня видят в Америке как чертового наркомана»), что стало нападками на поколение его матери и Билла Клинтона: «Like you didn’t experiment? / That’s when you start to stare at what’s in the mirror / and see yourself as a kid again and you get embarrassed / stupid as parents / you stupid do-gooders / too bad you couldn’t do good at marriage» («А вы как будто не экспериментировали? / А теперь посмотрите на себя в зеркало / и увидите себя снова ребенком и вам станет стыдно / тупые в роли родителей / вы тупые паиньки / жаль вы не смогли быть паиньками в браке»).

Это была настолько проницательная критика лицемерия авторитарных бумеров, которые вытесняли потускневших, самодовольных современников рок-н-роллеров, насколько это было возможно за такое короткое время: он вернул их обратно к их собственной гормональной экспериментальной бушующей юности, когда их лица были настолько же странными, глупыми и неряшливыми, как и его; потом он оставил их погрязшими в их собственных беспорядочных попытках быть взрослыми. Это был библейский переключатель, глядящий на них из зеркал, чтобы спросить, нет ли на них греха. Его религиозные описания своей собственной работы («food for the spirit … beautiful music» («пища для души … красивая музыка»)) привели ко второму куплету, в котором он представлял, что он «Jesus Christ … Satan, a scatterbrained atheist» («Иисус Христос… Сатана, легкомысленный атеист»), сражающийся с целыми христианскими сектами. Свежие особенности этого короткого выступления добавились в припев, в котором он вопил «I’m a re-ne-ga-yaade!» («Я ре-не-га-ааат!») повышающимся воем, позаимствованным от бывшего рок-антихриста Джонни Роттена. Казалось, он начал теперь уже сознательно исследовать свое наследие за пределами рэпа. Он продюсировал трек в одиночку для Джея-зи, и его синтезированные куплеты, мрачные струны и орган были весьма эффективными.

Последним серебром этого года в работах Эминема стало собрание видео мультфильмов, которые разбавляли его концерты, The Slim Shady Show, выпущенные в ноябре в Великобритании как раз к Рождеству. Изначально сделанные для MTV по запросу станции, но свежие для большинства британских фанатов, они стали худшей вещью, на которой он поместил свое имя. Связывающая приключения неумелого Маршалла Мэтерса, злого Слима Шейди и их друзей (включая Кена Каниффа), эта анимация была дешевой даже по стандартам MTV, и пелена незаинтересованности, накрывавшая каждый раз, когда эти мультфильмы показывали в британских шоу, теперь растягивалась больше чем на час. Нанятый сценарист Мэтт Цирюльник игриво обрисовывал обычные цели, от Кристины Агилеры до Ким (чью силиконовую грудь Слим Шейди отрывает, так как оплатил ее до развода – единственная интересно показанная сплетня или клевета). Но с Эминемом и Полом Розенбергом в качестве исполнительных продюсеров (для их собственной Shady World Production) и Эминемом в роли главного «Таланта Голоса», вся эта мешанина все скатывалось к Слиму. «Если я читаю сценарий, и он не по мне, я не буду его исполнять», – рассказал он в документальном фильме «Making of», открывая, насколько ошибочно он мог судить о чуждой ему медиа. Тем не менее, это была его первая работа как актера озвучки, удачно сложившаяся в студии звукозаписи. Ему нравилось вживаться «в персонажа, – объяснил он свою технику. – Ты видишь строку текста и просто работаешь с ней».

Другие новости, касающиеся его, были совсем незначительными. В сентябре «Stan» был номинирован на пять музыкальных видео премий от MTV. В декабре с ошеломляющей наглостью Д’Анжело Бейли, школьный хулиган, который контузил Маршалла Мэтерса в детстве, запихнув его в сугроб, объявился с намерением засудить Эминема на 1 миллион долларов, заявив, что «Brain Damage» навредила его репутации, его амбициям в музыкальной индустрии, которую он, видимо, вел со своей нынешней работы мусорщиком в Детройте. Его адвокат сказал, что Бейли «всецело отрицал» обвинения в песне, несмотря на то, что с радостью подробно рассказал о них в «Rolling Stone» в 1999-м. Следуя по стопам мамы Эминема, он также выпустил диск с угрозой снести ворота нового дома его когда-то жертвы и убить его, что не очень-то помогло его судебному делу. «Он ошибся адресом, – вздохнул Эминем в интервью с “The Face” с наигранным отчаянием в отношении небрежности его теперь уже бессильного мучителя. – Он делает из себя общественную фигуру, в чем уже облажалась моя мать. Но, – добавил он, – если у тебя больше ничего нет, и ты ничего не смог добиться в своей жизни, тогда почему бы и нет? Если Эминем произнесет мое имя на записи, почему бы не получить за это деньги? Я бы так и поступил».

К концу года между тем эти мелкие неприятности уже не имели значения. Застой, в который погрузилась его творческая жизнь после The Marshall Mathers LP, наконец, начал сходить. Следующий альбом был близок к завершению. Кроме того, работа над фильмом с сильными автобиографическими элементами, изначально названным «Детройт», а в итоге – «Восьмая миля», должна была завершиться в декабре с оригинальным саундтреком, написанным Эминемом и Дре. Следующий проверочный этап в карьере Эминема внезапно обрушился на этот трек. 2002 год должен был либо утвердить за ним его корону, либо сбить ее.

Фильм «Восьмая Миля» был главной причиной вообще каких-либо пауз в его ранее опрометчивом порыве. Он начался с обычной идеи создать хип-хоп эквивалент «Лихорадки субботнего вечера» или «Пурпурного дождя», возникшей во время разговора Джимми Айовина и Брайана Грейзера (продюсера «Чокнутого профессора» и «Игр разума»). Рассматривались двое других рэперов, прежде чем Грейзер увидел диапазон мимики Эминема на Музыкальной видео премии MTV в 2000-м. Тем временем Эминем заинтересовался в актерской роли за пределами этих несчастных мультфильмов на какое-то время, а слухи о фильмах ходили и раньше, скорее всего, пущенные с надеждой продюсерами (один из примеров, «Лазарь», где ему бы досталась роль злого мертвого рэпера, вернувшегося к жизни). «У Эминема было много сценариев. Он не хотел делать шуточное кино», – подтвердил Бизарр вебсайту «Launch». Когда Эминем согласился на встречу с Грейзером, поначалу он был обескураживающе отстраненным, не смотрел на него и почти ничего не говорил минут 15, возможно, испытывая недоверие к голливудским соблазнам. Но