Читать книгу - "Барин - Дмитрий Шимохин"

Он положил пенсне на тетради. — О том же думал, только не решился. Рождество все же семейный праздник.

— Вот и славно Владимир Феофилактович, верно думали, а раз и у вас такая мысль была, то писать точно стоит.

— А если… — начал Костя и осекся.

— Если что? — посмотрел я на него.

— Если они придут, а у нас… — Он повел рукой: холодная печь, замазка с трещиной, тетради Терентьева. — Что они увидят?

— Все и увидят, как у нас на самом деле. Подумайте, может, представление, как в театрах, разыграть или кто стихи почитает, — пожал я плечами, поднимаясь.

— А ведь это идея, — загорелся директор, и его взгляд начал блуждать.

Покинув кабинет, мимо меня протопали мелкие с урока, а из подвала потянуло окалиной.

Поднявшись на чердак, я оделся и направился на выход. Ваньку пришлось искать: на углу пусто и у пивной пусто. Поймал только дальше по улице — сонного, замотанного до бровей.

— На Литейный, — приказал я.

Прибыв к Анне Францевне, расплатился с извозчиком и двинулся по ступеням наверх. Но не успел постучать, как мне отворил Степан.

Видел в окно, как всегда.

— С прибытием, Арсений свет Иванович, — пропустил он меня и, закрыв дверь, тут же принял пальто, огладил и повесил. — Мсье Дюбуа уже в малой библиотеке.

— Анна Францевна?

— У себя. К чаю просили, как урок кончится.

Я двинулся на урок, в малой библиотеке. Дюбуа стоял у камина, заложив руки за спину, и, услышав шаги, обернулся.

— А, мсье. — Он кивнул на кресло. — Начнем с глаголов.

И мы начали. Он гонял меня по неправильным глаголам без пощады, и произношение мое ему опять не нравилось.

К концу урока я откинулся в кресле и решил пошутить, а то что-то француз разогнался.

— Мсье Дюбуа, а переведите мне одну фразу, для практики.

— Извольте, — посмотрел он с интересом.

— «Он чистил револьвер, и выстрел произошел случайно».

Дюбуа не сразу ответил, сначала поглядел на меня поверх учебника.

— Il nettoyait son revolver, et le coup est parti tout seul, — произнес он наконец медленно. — И в вашей практике, мсье, я предпочитаю не участвовать, только смотреть. — Он закрыл книгу.

— Мсье Дюбуа. А вы хотели бы стать богатым человеком? — улыбнулся я и посмотрел ему прямо в глаза.

Он замер с учебником в руке и молчал.

— Арсений, — сказал он тихо. — Ваш вопрос меня пугает.

— Отчего же? — продолжал улыбаться я.

— Оттого, что его задали вы. — Он положил учебник, встал и прошелся нервно по кабинету, а потом снова сел напротив и спросил:

— Насколько богатым?

— Благодарю за ответ, мсье Дюбуа, а этот разговор мы продолжим позже, — поднялся я.

Дюбуа посверлил меня взглядом, потом, хмыкнув, улыбнулся и тоже поднялся.

— Всего доброго, Арсений, — кинул он и пошел на выход, и я следом.

В малой гостиной Анна Францевна сидела за пасьянсом.

— Садись. Степан, чаю. — Она положила даму на короля. — Завтра уроков не будет. Ты зван к Загряжским, как помнишь, Ольга Никитична передала: к двум на пироги. Стало быть, ты здесь так же полудню, а Степан свезет, гостинец я приготовила. И не опаздывать. Ольга Никитична женщина сердечная, не надо их обижать. — Она снова поглядела в карты. — Ну-с… — И пошли новости и сплетни.

Час я слушал великосветскую болтовню, кивал, поддакивал и пил чай с земляничным вареньем.

— Ступай, — сказала она наконец. — Вижу, что не тут сидишь, а завтра к полудню, не опаздывай.

— Не опоздаю, матушка. — Вставая, я отвесил легкий поклон и направился на выход.

Степан подал пальто и оправил воротник у самой двери, не поднимая глаз, обронил:

— Барыня довольна-с. Хоть и не показывает.

— Спасибо, Степан, — кивнул я и вышел.

Я постоял на крыльце, подумал и понял, что пора и к Греку наведаться.

Спустившись, махнул проезжающему мимо ваньке и, забираясь в сани, приказал:

— В Тентелевку.

Он обернулся.

— Далеко-с, барин. За заставу.

— Знаю, что за заставу. Гони.

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Барин