Читать книгу - "Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин"

Не торопились наши враги, два часа шли, а ведь сегодня равноденствие, часа два до заката. Солнце их будет слепить при высадке, нам же уже мешает. Может на это они и уповали, готовя сражение? Наивные. У нас же темные очки почти у всех есть, а у кого нет, так на шлемах большие козырьки из папье-маше.

— Капитан, противник выдвигает восточную колонну, — докладывает дозорный, — западная колонна сушит вёсла.

— Готовятся к развороту, — комментирует старпом.

Поднимаю бинокль наблюдая пристраивающиеся анфилады.

— Красная линия головной ладьёй пройдена, — поступает новый доклад.

Мала ладейка то. Перевожу на неё бинокль. Вроде, что тут смотреть в него на пятистах-то пятидесяти метрах. А за ней уже крупнее. Води Йима? Приглядываюсь. Нет. Похоже, что её Надяй, словенский воевода и ладейный голова, ведет. Вместе они трос удержат.

— Включайте запись. — командую акустикам.

Мой голос на словенском перехлестывает через борт.

— Я Один, вы пришли с оружием без приглашения, если вы поплывете дальше — вы умрете.

Пока мой голос звучит из динамиков смотрю на реакцию предков. Удивились. Подняли весла все. Но, тут же начали что-то кричать. На второй большой ладье кто-то стягивает портки и показывает нам свои полужопия. Смейтесь. Смейтесь.

Вижу лежащую на нижней палубе Новину. В наушниках. Целится.

Шепчу в гарнитуру:

— Надя, не трать патроны, потом отрежешь его бубенчики.

Мужики смеются. Новина кивает, но продолжает целится.

Предки снова опускают весла. Ну что ж. Предсказуемо.

— Включайте прожектора, — командует Берган.

Записанная магнитной плёнка всё равно ещё идет. Я её не останавливаю. Там еще сообщения для викингов, всё же они мне здесь вроде как соплеменники. Пусть услышат, что «Хель ждет глухих, а не славная гибель».

— Hel bíðr daufir ok fall án heiðar.

Бергман щёлкнул тумблер давая сигнал оператору нашего аналога LRAD. Я перекрестился. Узнайте невежи гнев Одина!

* * *

ПРАВЫЙ БЕРЕГ ВОЛХОВА. У КРЕПОСТИ ЛАДОГА. 26 сентября 962 года.

Хальфдан Рагнарссон, прикрывая левый глаз от вечернего солнца ладонью, смотрел на кривляющихся на передних ладьях словен. Их только что предупредил Один, что нужно остановится, а эти торгаши смеются и задницы в сторону «Корабля богов» показывают. Громадного корабля. Белого. Такие херсир не видел и в Ромее. Дураки — всего в четырехстах алнах от них драккары и похожие на детей большого Корабля челны противников. Умелый воин может с такого расстояния стрелу как раз промеж оголенных ягодиц положить, или промеж глаз ведшему поход Водскому Йиму. Рубака-то тот не плохой, но на воде биться — это не в лесу белок бить! Ошиблись ильменцы, поставив над всем своим Связем племен такого неумелого князя.

С ладьи Води Йима дали знак, викинг приказал гребцам налечь на весла. И тут после второго гребка небо расколол голос того, кто назвал себя Одином:

— Hel bíðr daufir ok fall án heiðar.

Голос был тяжёлый, будто из самой земли, и слова врезались в голову, не давая думать. Данное именем бога обещание «гибели без славы не слышащим», не остановило ни херсира, ни гребцов. Драккар набирал ход.

Но сразу после слов «Одина» над рекой вспыхнуло второе солнце — не костёр, не молния, а неживой, железный свет, что режет глаза и заставляет вскинуть руку, прикрывая лицо. Солнце стояло почти на западе, а этот новый свет усилил удар в левый глаз, вжимая слезу, слепя, стирая очертания воды и неба. Херсир прищурился. Мир сжался до брызг, до блеска, до поворота носа «Ворона ветра», до тяжёлой инерции корпуса, который не хотел слушаться руля.

А следом пришёл гул — не гром, не рог, как шум ледника, сходящего весной во фьорд. Следом — глухой удар изнутри, будто молот бил по костям. Он не оглушал целиком, но ломал ритм, заставлял гребцов замирать, ронять вёсла, хвататься за уши. Хальфдан устоял — он стоял ближе к краю волны, и боль пришла царапающей, злой, но не ломающей. «Ворон ветра» под ним едва задрожал скрепя, будто ожил.

— Руо! Руо! — выкрикнул Хальфдан пытаясь прокричать внезапно ставшим вязким воздух, — Левый борт! Дружней гребите! Руо! Руо!

Левые руотси-гребцы замешкались вначале, так что дружная работа правых вёсел повела нос судна к стрежени. Течение ещё больше поворачивало драккар.

— Правые — табань! Vinstri — hæðr… — голос капитана уткнулся в стену гула, идущего от берегов.

Но команды дошли. Резкие гребки левого борта выровняли курс. Хальфдан с трудом наполняя грудь взглянул на строй судов от которого они только что отвернули.

Корабли словен стали вилять по курсу. Рагнарссон снова прокричал «hæðr» приказывая обоим бортам грести бодрей, им ещё обходить этих неумех и сцепляться кораблями врагов. Фарватер чист, но что-то твердое с глухим стоном ударило корабль в нос. «Ворона» снова заговорил всей своей обшивкой и пополз по чему‑то твёрдому, невидимому. Судно теряло ход, будто его хватает рука из воды. Весла первых гребцов правого борта зацепились за воду и чуть не выкинули гребцов. Поперёк фарватера легла преграда. Толи незримая стена, толи дыхание рыб — цепь Глейпнир. Хальфдан чуть не выпал, но удержался за голову дракона, краем глаза он увидел темную толстую натягивающуюся нить, к которой все больше прижимало правый борт.

— Цепь ромейская! — рявкнул Хальфдан, перекрывая плеск и крики. — Грести назад! Гутфрид, дай дорогу!

Гутфрид — имя его побратима. В мыслях Хальфдан и сам на миг зацепился за это: с Гутфридом они вместе ходили на Миклагард, делили хлеб и опасность, знали друг друга по одному повороту головы, видели ту самую цепь в константинопольской бухте. И сейчас гестр-побратим понял сразу.

Драккар гестра — «Длинный дьявол», шедший вторым, рванул вправо, к берегу. Люди прыгали за борт, выкатывали судно на песок, крепили канаты — быстро, но не очень надёжно. Нос уже вытащили из воды, корма покачивалась на волне, и это был шанс.

Но «Ворон ветра» уже не мог уйти. Его тащило собственной инерцией: тяжёлый корпус разворачивало боком, и борт врезался в божественную преграду. Корма цепляла её, нос тянуло влево, и Хальфдан видел, как река сама тащит судно в западню. Но гребцы знали своё дело и уже толкали свой драккар вдоль невидимой им линии к берегу.

И тут будто трещина прошла через ещё стоявший в воздухе тягучий гул. Вода вздрогнула, а воздух стал жёстким. Хальфдан дёрнулся, поворачиваясь на звук, и краем глаза успел заметить, как там, на середине реки, поднимается столб воды и дыма