Читать книгу - "Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс"

беспомощна. Они столкнулись со стеной, но та просто растворилась, пропустила удар. Игрок с синим напульсником нанёс удар. Не самый сильный, но до безумия точный. Яйцо, с оглушительным ВЖЖЖУХ, вошло в одно из колец.

Трибуны взорвались. Это был не просто рёв — это был ураган из тысяч глоток, смеха, свиста и ликования. Звуковая волна ударила по нам, физически ощутимая.

Чёрт возьми, — пронеслось у меня в голове, пока я стоял, сгорбившись и упираясь руками в колени. Они… они в меньшинстве, а играют так, будто у них на поле не шесть, а шестнадцать человек. Они просто… умнее.

Эйфория сменилась яростью. Не у соперников — у нас.

— Что за цирк⁈ — закричал наш вратарь, выбегая из ворот. — Я остаюсь один на один, а вы все в атаке торчите⁈ Смотрите за флангами!

— Сам смотри! — огрызнулся тот самый защитник, что промахнулся. — Ты хоть раз мяч поймаешь за сегодня, мешок с костями⁈

— Может, хватит орать друг на друга и сыграем, наконец⁈ — рявкнул я, встряхивая головой. Но семя раздора было посеяно. Мы стояли, тяжело дыша, не глядя друг на друга, пока трибуны продолжали реветь, празднуя наш позор. Команда рассыпалась на глазах, и противник это прекрасно видел.

Мы рванули в атаку, как разъярённые быки, униженные первым голом. Казалось, нас переклинило. Мы давили грубой силой, не думая о тактике. Я получил пас где-то на подступах к их зоне и, не раздумывая, ринулся к ближайшим воротам. Два защитника бросились на меня, но я видел брешь — узкий проход между ними. Сейчас!

И в этот самый миг на краю поля мелькнула синяя вспышка. Две минуты истекли. На поле, свежий и отдохнувший, вернулся тот самый первый выбывший игрок. А мы о нём, в пылу атаки, все как один забыли.

Он влетел в нашу половину поля, как торпеда. Пока наши защитники с опозданием осознавали угрозу, он уже был в самой гуще. В короткой, яростной потасовке за мяч, он действовал с холодной точностью. Не силовой толчок, а быстрый, выверенный подкат — и раскалённый шар был уже у него.

Молниеносная контратака. Один точный пас на ход, и их нападающий остался один на один с нашими двумя защитниками. Те попытались сомкнуться, применить базовый щит… но было поздно. Игрок первой команды сделал обманное движение, заставив одного из наших прыгнуть впустую, и тут же пробил низом. 2:0.

После этого пошло по накатанной. Мы были морально сломлены, а они — разогнались по полной. Ещё одна быстрая атака по нашему ослабленному флангу — 3:0. Мы потеряли концентрацию, начали ошибаться в простейших передачах. Перехват, длинный пас — 4:0. Перед самыми сиренами, объявляющими перерыв, они забили ещё один гол, уже почти не встречая сопротивления — 5:0.

Сирена, наконец, оглушительно взревела, останавливая бойню. Мы поплелись на свою скамейку, как зомби. Ноги были ватными, в легких горело, а на майках проступали тёмные пятна от пота и грязи. Мы рухнули на лавку, тяжело дыша, уставившись в пол.

Тот самый двадцатиминутный отрезок, который только что закончился, был не просто игрой. Это была быстрая и жестокая лекция о том, что такое командная работа. И мы её провалили. Мы уже успели перессориться, перекинуться обвинениями, и теперь тяжёлое, густое молчание висело между нами плотнее магического барьера. Никто не смотрел на соседа. Никто не хотел говорить. Было только унизительное эхо рева трибун и оглушительная тишина нашего провала.

И тут судья объявил о времени для самостоятельных бросков. Правила всплыли в памяти: каждый игрок по очереди с центра поля бросает Яйцо по четырём кольцам. Цель — поразить каждое кольцо по разу. Ставки были высоки:

0 попаданий — 0 очков.1 попадание — 0.1 очка. Жалкая подачка.2 попадания — 0.3 очка. Уже что-то.3 попадания — 0.7 очков. Серьёзная заявка.4 попадания — 1.5 очка. Маленький подвиг.

Поскольку мы проигрывали, право первого броска было за нами. Игра ещё не была окончена, и позор проигрыша «в сухую» витал в воздухе, давя на нас тяжелее всего.

Первым поднялся наш вратарь. Его лицо было мрачным, плечи — напряжёнными. Трибуны, видя его решимость, на мгновение стихли, а затем нашу сторону поля накрыла волна поддерживающего гула. Это был не ликующий рёв, а скорее ободряющий шёпот тысяч голосов, последняя соломинка.

Он вышел на центр. В его руках Яйцо пылало зловещим оранжевым светом. Первый бросок. Он ринулся к кольцу, но на подлёте дрогнул, срикошетил от обода и улетел в сторону. Мимо.

Второй бросок. Та же история. Шар, словно живой, из последних сил вывернулся в воздухе и пролетел буквально в сантиметре от кольца. Мимо.

Наступила тишина. Даже наши болельщики затаили дыхание. Позор навис над нами тяжёлой плитой. Вратарь закрыл глаза на секунду, его пальцы сжали раскалённый шар так, что, казалось, обуглятся перчатки. Он сделал глубокий вдох, и его ладони на мгновение окутало слабым синим свечением — он наполнял шар магией, пытаясь укротить его, сделать послушнее.

Третий бросок.

Шар вылетел по пологой траектории, несясь к правому верхнему углу дальнего кольца. Он не вилял, не пытался вырваться. Чистый, выверенный бросок. И… ВЖЖЖУХ! Сотрясающий металлический звон разнёсся по стадиону. Шар ударился в середину кольца и отскочил, оставив после себя марево раскалённого воздуха.

На секунду воцарилась тишина, а потом ТРИБУНЫ ВЗОРВАЛИСЬ. Это был не просто гул — это был катарсис, выплеск всей накопленной жалости, надежды и облегчения. Мы не останемся с нулём!

Четвёртый, последний бросок, увы, был снова мимо. Яйцо, словно истратив всю свою покорность, с яростным шипом унеслось куда-то вверх.

Но дело было сделано. На табло, где ещё секунду назад позорно светились цифры 5: 0, вспыхнуло новое значение: 5: 0.1.

Это была не победа. Это была крошечная, но такая важная сатисфакция. Первая капля в море нашего позора. Вратарь, тяжело дыша, повернулся к команде. Он не улыбался. Но в его глазах, вместо безнадёжности, теперь была простая, ясная мысль: «Счёт открыт. Позора „сухого“ поражения не будет. Теперь ваша очередь».

Следом вышел вратарь противников. Напряжение витало в воздухе, но нам повезло — его броски были нервными и неточными. Ноль попаданий. На табло по-прежнему красовалось 5: 0.1.

Затем поднялся наш защитник, тот самый, что недавно кричал на вратаря. Он вышел молча, сжав кулаки. Первый бросок — промах. Но второй и третий — чёткие, выверенные удары, закончившиеся оглушительным гонгом о металл колец. Два попадания! 5: 0.4

Трибуны снова зашумели, но ненадолго. Защитник первой