Читать книгу - "Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна"

Генеральную репетицию назначили на двенадцать декабря, одиннадцать утра. Я приехал в восемь и обнаружил Марину в пустом павильоне. Она стояла на своей отметке без света и читала первую страницу не в камеру, а в тёмное стекло аппаратной.

— Звук ещё не пишется, — сказал я.

— Поэтому и читаю.

— В одиннадцать начнём по протоколу.

— Я помню.

Она сложила листы. Мы поздоровались коротким поцелуем у закрытой двери павильона, потом я ушёл в аппаратную. Через десять минут пришла команда, и личная часть утра закончилась без специального объявления.

Основной поток шёл через аппаратный кодер и проводную линию. Рядом стояла отдельная машина с программным кодером. Два сотовых модема разных операторов не лежали мёртвым запасом: система постоянно проверяла оба канала и могла автоматически перевести на них поток. Камеры писали на свои носители, общий звук — на основной и резервный рекордеры. Аппаратная, коммутатор и кодеры были подключены к источникам бесперебойного питания. Полная программа одновременно сохранялась локально.

— Локальная запись не отменяет согласие, — напомнила Марина команде. — Если остановим личный фрагмент, он не выходит в эфир и после репетиции получает ограниченный доступ до решения героини. Не уносим его в промо из-за того, что файл существует.

Жанна отметила правило в протоколе.

Мы включили тестовую трансляцию в закрытый контур. На первом прогоне техник вынул кабель основной линии. Автоматика перевела поток на первый сотовый канал за две целых восемь десятых секунды; двадцатисекундный буфер скрыл переключение от контрольного плеера. На втором прогоне мы нагрузили сеть первого сотового оператора служебной передачей. Поток ушёл на вторую сеть. Картинка стала мягче на быстрых движениях, но звук не прервался.

Потом я выключил аппаратный кодер.

Программный подхватил сигнал, заставка Кирилла появилась без пропавшей буквы и скачка громкости. Техник держал ладонь над обратным переключением, звукорежиссёр называл уровни, Жанна засекала секунды.

— Теперь остановка содержания, — сказала Марина.

Ольга и Татьяна подключались удалённо только на свои тесты. В личный ответ вместо них вошла сотрудница студии по заранее написанному тексту. На словах «я никогда раньше никому не говорила» она подняла ладонь.

Марина сказала:

— Стоп.

Режиссёр нажала нейтральную карточку. Она заменила ещё не вышедший из задержки ответ до спорной фразы. Звук личного ответа сняли из очереди, отметку времени записали, локальный файл закрыли для общего доступа. Ведущая спросила участницу, хочет ли та вернуться. Та сначала сказала «нет», и мы не продолжили, хотя тестовый хронометраж уже отставал на минуту. После объяснения, что новый вопрос не связан с остановленным ответом, сотрудница согласилась проверить отдельное возвращение.

На втором тесте Марина сама подняла ладонь, а режиссёр замешкалась, ожидая слова.

— Остановка по любому из двух сигналов, — сказал я. — Жест не слабее голоса.

Мы повторили. На этот раз карточка появилась через полторы секунды, до выхода фразы из буфера.

К четырём часам система выдержала отключение проводной линии, одного сотового канала, аппаратного кодера и части питания. ИБП держал аппаратную двадцать семь минут при расчётных двадцати. Это не означало, что эфир невозможно сорвать. Значило только, что у каждой понятной поломки был человек, действие и запас времени.

Оставался сценарный прогон.

Марина села в кресло. На экране за ней появилась первая карточка: «Креативный продюсер. Восемь лет». Она прочитала абзац о своей работе и дошла до фразы: «Я отвечала за то, какие вопросы не попадут в эфир».

— Остановлю, — сказала Жанна из аппаратной. — «Отвечала» звучит как единоличное право.

Марина посмотрела на нас через стекло.

— В должностной инструкции было «формирует и согласует редакционный план». Финальное решение по рискам мог принимать генеральный директор.

— Тогда так и скажи, — предложила Жанна. — Что делала, а не что всегда могла решить.

Я увидел, как Марина зачеркнула сильную фразу. Рекламный ролик от этого не становился лучше.

— «Я готовила вопросы, проверяла основания и предлагала снять то, на что у нас не было согласия», — прочитала она. — «Иногда меня поддерживали. Иногда нет. Теперь в моём проекте порядок остановки записан заранее».

— Длиннее, — сказала Маргарита по связи. — Но доказуемо.

Прогноз после утверждённых роликов остался в коридоре двадцати восьми — тридцати двух тысяч. На десятой минуте ожидали сорок пять процентов. Чтобы начать переговоры о втором сезоне, нужны были тридцать пять тысяч и не меньше сорока трёх процентов. Ни студия, ни спонсор не предложили купить недостающие просмотры или выдать верхнюю границу прогноза за результат.

Марина подписала финальный сценарий. Жанна — производственный протокол. Я — схему эфира и аварийных переключений. Татьяна и Ольга подтвердили только собственные блоки и право остановки. У каждого документа был свой предмет; ни одна подпись не заменяла остальные.

В 18:41, когда мы убирали тестовые карточки, телефон Жанны одновременно с моим показал новый ролик «Волков Медиа».

Сергей шёл по тёмной студии мимо пустых экранов. На последнем вспыхнули домашние фотографии, но рассмотреть их было нельзя: поверх крупно стояли слова «ПРАВДА, КОТОРУЮ ОТ ВАС СКРЫВАЛИ».

«Четырнадцатого декабря. Девятнадцать ноль-ноль. Один прямой разговор. Без заранее согласованных вопросов».

— Они обещают архив? — спросила Жанна.

— Они обещают, что зритель так подумает, — ответила Марина.

Я открыл утверждённый сценарий. В