Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

раз либо тема была ему не слишком близка, либо он реально устал и не успел подготовиться.

Придвинувшись еще чуть ближе, я не сводила глаз с бледной кисти, заметно изрисованной голубыми, чуть выступающими венами. Сесть совсем вплотную было бы чересчур подозрительно.

Навязчивая мысль не давала покоя.

Живот онемел, дыхание сбилось. Вспыхнули щеки, словно под кожей кто-то разжег костер. Дотронувшись до края тетрадки, я перелистнула страничку и отодвинула шариковую ручку в сторону, та немного откатилась к Олегу Сергеевичу. С преувеличенной внимательностью я пялилась на заборчик из букв, совершенно не концентрируясь на речи преподавателя.

Одно движение. Ногти коснулись синего пластика. Рука двинулась в сторону. Мизинец и безымянный палец дотронулись до пальцев Шефера.

Меня пронзило горячим током и тут же обдало холодом.

Олег Сергеевич растянул гласную в слове «нейрон». Вышло что-то вроде «не-е-эйрон». Вряд ли кто-то еще это заметил. Секунда. Я сжала ручку и, перевернув обратно лист, записала случайные слова из середины произносимого Шефером предложения. Он продолжил читать лекцию как ни в чем не бывало. Я сосредоточенно дублировала его слова в тетрадь.

Тяжелый вздох. Сердце стучалось в грудную клетку так, словно в панике пыталось из нее выбраться.

Он не убрал руку.

Перелистнув лист на планшете, Шефер сделал полшага вперед и присел на краешек моей парты. Интересно, какое лицо было в этот момент у Мариночки?

Что за игры, Олег Сергеевич?

Отставив ладонь чуть за спину, он оперся ей о столешницу. Было страшно, что одногруппники могут что-то заметить, но азарт перевешивал. Мизинцем я снова дотронулась до безымянного пальца Шефера. Он не шелохнулся, спокойно продолжал рассказывать что-то о нервных клетках. Я немного отодвинула руку. Олег Сергеевич сел ровно, убрав ладонь с парты, затем откинул волосы с лица и поставил руку обратно. Только не на столешницу, а на мои пальцы. Дыхание перехватило. Буквально через секунду он встал и подошел к преподавательскому столу.

– Кто может сейчас рассказать мне про работу возбуждающего синапса? – спросил Шефер и, не дожидаясь, пока Рубинова или кто-то еще начнет отвечать, перевел взгляд на меня. – Олеся, может быть, вы?

Забегав глазами по аудитории, я приоткрыла рот, но не могла даже заставить напрячься свой мозг, чтобы осознать суть вопроса.

– Лесь, вы с нами? – сердито произнес Олег Сергеевич. Темные брови нахмурились.

Какого черта? Это месть? Я не так поняла его поведение? Или игра продолжалась?

– Чтобы возбудить… синапс… – начала невнятно говорить я, пытаясь включиться и вспомнить хоть что-то. Из конца аудитории послышался смешок. – Ой, то есть…

– Продолжайте, Олесь. Как же возбудить синапс? – Шефер смотрел четко мне в глаза.

Его лицо и интонация оставались строгими, почти сердитыми, но во взгляде плясали искры веселья.

– А можно я отвечу? Я знаю эту тему, – влезла Рубинова.

– Никогда не отбирайте у одногруппника возможность ответить, – пресек ее преподаватель, продолжая сверлить меня взглядом. – Давайте дадим Лесе рассказать про возбуждение. Синапса.

Кто-то из одногруппников снова захихикал.

Наконец мне удалось более-менее собраться с мыслями.

– В возбуждающих синапсах медиаторы связываются со специфическими макромолекулами на постсинаптической мембране. То есть с рецепторами, и вызывают ее деполяризацию, – произнесла я. В горле пересохло.

– Это все? – Шефер вскинул брови, облокотившись руками о преподавательский стол.

– Пока – да.

Щеглов уже чуть ли не открыто посмеялся, а Димка произнес нехорошую шутку, часть которой я не расслышала.

– Марина, дополните ответ Олеси? – Встав ровно, преподаватель перевел взгляд на Рубинову.

Его лицо стало мягче, и искры в глазах пропали.

– Конечно, – радостно отозвалась одногруппница, – ацетилхолин связывается с рецепторами и вызывает, как сказала Белокрылова, деполяризацию. При этом регистрируется небольшое кратковременное колебание мембранного потенциала в сторону деполяризации. То есть возбуждающий постсинаптический потенциал. Действие медиатора кратковременно, после чего он расщепляется на неактивные компоненты или поглощается обратно пресинаптическими окончаниями.

Я закатила глаза.

До конца лекции Олег Сергеевич больше на меня не смотрел и к парте не подходил. Видимо, игра закончилась.

После пар мы со Златой спустились в деканат. Староста села на стул и молча уткнулась в телефон. Ксения Витальевна еще не приехала.

– Злат, может, нормально все решим? – устало предложила я, прислонившись бедром к столу.

– Мне нечего с тобой решать, Белокрылова, – процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляд от экрана.

Внутри все начало закипать. В сжатых кулаках ногти впивались в кожу.

– Ты настолько инфантильная и тупая, что не можешь решить со мной вопрос сама, а звонишь и жалуешься преподу? – не выдержала я.

Филиппова перевела на меня ненавидящий взгляд. Ее губы сжались в тонкую линию.

– На себя посмотри, овца. Кто из нас еще инфантильный? Я тебе вообще ничего не должна, Ксения Витальевна сказала, что скидывать деньги или нет – это на мое усмотрение. Ты еще чем-то недовольна? – Она отложила телефон в сторону и поднялась.

– Слушай, мы обе знаем, что ты ничего толком не делаешь. Группа от тебя не в восторге, и ты в курсе этого. – Я пыталась говорить относительно спокойно, но презрение лилось из каждого слова… – Я работаю в деканате и решаю половину проблем одногруппников, ты же только шлешь спам в беседу…

– Я не буду с тобой ничего обсуждать, заткнись! – взвизгнула Злата, перебив меня.

Открылась дверь. В кабинет зашел Шефер. При нем ссориться с этой дурой мне точно не хотелось.

– Вот приедет Ксения Витальевна, и тогда все решим. С хабалками вроде тебя вести диалог я не буду! – Филиппова покосилась на преподавателя. – Перестань мне грубить и угрожать, я же скинула тебе деньги!

– Чего? – Мои глаза округлились. – Когда я тебе угрожала? Ты что несешь? – Меня буквально трясло от гнева и негодования. – Выставила меня в дурном свете перед Ксенией Витальевной, теперь хочешь и перед Олегом Сергеевичем?

Шефер замер у входа, прислонившись спиной к косяку. Он хмурился и, судя по прищуренному и растерянному взгляду, не понимал, что тут происходит.

– Отвали! – снова взвизгнула Злата.

– Тебе больше не удастся выглядеть белой и пушистой, – ровным голосом сказала я, продолжая сильно сжимать руки. – Ты начала выносить все это напоказ. Я расскажу, как все было, и продемонстрирую переписки. Еще могу поведать, что и про кого ты говорила за спиной. – Филиппова смотрела на меня широко распахнутыми пустыми глазами, ее ноздри раздувались, как у разъяренного быка. – А от денег откажусь. Не из-за них я помогаю. Подавись. С таким мерзким характером тебе и так по жизни сложно придется, жалкая тень Рубиновой. – Кровь прилила к голове, щеки горели, я с трудом сдерживала бушующие эмоции и не повышала голос. Ужасно хотелось размазать по стенке эту противную гадину.

В следующее