Читать книгу - "Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин"

идеалист и отщепенец Август Энгельхардт – его заблуждения куда милее заблуждений общемировых, приведших нас к сами-знаете-чему, и ведущих дальше по всё тем же направлениям.

Роман предваряет восхитительный эпиграф из Марка Твена: «Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого». Похоже, Крахту втайне хочется, чтоб голые люди имели влияние в обществе, хоть какое-то; а то от одетых людей слишком много вреда получается в итоге.

…впрочем, не будем договаривать за автора, потому что, как все знают, автор говорит ровно то, что говорит, и нечего тут подрабатывать суфлёром.

На Западе (о, этот свободный Запад!) нашлись читатели, которые на роман рассердились. Там, боже мой, главный герой становится (по крайней мере, на время) антисемитом – и пародийности этой линии (антисемит на фактически необитаемом острове!) мог не заметить только слепец. (Или крайне толерантный западный критик.) К герою в гости прибывает, ужас-ужас, настоящий гомосексуалист, который пытается свою гомосексуальность трактовать как ещё один аспект истинной свободы, что Августу Энгельхардту не нравится (а чего ещё вы ждали от антисемита?). Тогда наш гомосексуалист насилует того самого «Пятницу» – местного подростка, безвозмездно помогающего бородатому нудисту, спасителю человечества и основателю ордена кокофагов.

Судя по всему, Энгельхардт убивает своего незадачливого последователя-гомосексуалиста дубинкой по голове – как раз в процессе реализации им очередной степени освобождения человека.

Крахт лишь намекает, что Август Энгельхардт стал убийцей; но в любом случае этого оказалось вполне достаточно, чтоб писателя за его филологические шутки опеделили как законченного и опасного мракобеса.

Нет бы кокофаг и гомосексуалист поселились вдвоём на острове, и стали жить мирно и ласково, – тут бы никто не придрался.

В итоге Нобелевский лауреат Ельфрида Елинек вынуждена была публично заступаться за Крахта, требуя оставить художнику право на художественное осмысление действительности. Поддерживаем товарища Елинек.

Крахт написал книгу стилистически сложную, событийно простую, в целом замечательную и, не поверите, человечную. Он не сделал ни одного движения, чтоб разжалобить читателя, – но в конце появляется чувство высокое, красивое, чистое до слёз (хотя заплакать, конечно, не удастся). В любом случае, подступившие куда-то не к глазам, а к горлу слёзы хорошего читателя (я – хороший читатель) – признак дельной книжки.

Одна проблема: не уверен, что кто-то захочет тащить эту тачку так долго, чтоб испытать облегчение и приток света в самом финале.

Но если вы терпеливый читатель, то я вас зову.

Итак, отплывает пароход, гудок, крахт-крахт-крахт закряхтела палуба, Август Энгельхардт движется навстречу ХХ веку.

Чего встал, читатель? Хватай свою тачку – и вперёд.

Страна чудес

Хван Согён: «На закате»[65]

Не слишком известный в России Хван Согён (так на обложке; хотя встречается написание Хван Сок Ён), на самом деле, классик корейской литературы, автор пятнадцати романов; несколько из них переведены на русский.

Когда речь заходит о том или ином корейском авторе, заранее предполагается, что он из Южной Кореи, потому что, как нас научили в новейшее время, в Корее Северной никаких писателей быть не может: там, кроме вождей, никто писать права не имеет.

И вообще, Южная Корея – это, пусть и со своими недостатками, но прикольная страна, «витрина» западного мира в Азии, а Северная Корея – понятное дело, мрак и сплошной ГУЛАГ.

Разбирать завалы подобных благоглупостей нам придётся ещё долго.

Вкратце напомним предысторию появления двух Корей.

С 1910 года ещё единая Корея была японской колонией.

Будущий первый глава КНДР Ким Ир Сен боролся против японской колонизации всю сознательную жизнь: с 1932 года партизанил, в конце тридцатых советские товарищи его заметили, вследствие чего он стал кадровым офицером Красной Армии, после чего опять ушёл партизанить на оккупированные японцами территории, и воевал ещё пять лет.

Корея обрела свободу в 1945 году, после того, как советскими и американскими войсками была, в числе прочих, побеждена Япония.

Северную часть Корейского полуострова взял под контроль Ким Ир Сен и его краснознамённые соратники. Тогда же, в сентябре 1945 года, США установили американское военное правление над южной половиной Корейского полуострова, в связи с чем насильственно ликвидировали зарождающееся местное правительство Народной Республики Корея.

В южной части Кореи был установлен марионеточный режим во главе с Сынгманом Ри. Он был доставлен самолётом из Вашингтона, где, до того момента, прожил два десятилетия.

Как минимум, уже здесь вы должны понять разницу между советским, так сказать, тоталитарным подходом, и демократическим – американским.

Если не поняли, то ещё раз повторю. Пока Ким Ир Сен 13 лет воевал за свободу своей страны, американский ставленник Сынгман Ри просто жил в США.

Население Южной Кореи, тогда ещё имевшее колоссальные левые симпатии, восприняло назначение Ри негативно. В ответ на значительное сопротивление населения, Ри начал террор. По самым консервативным оценкам, к 1950 году в ходе репрессивных кампаний проамериканских властей было уничтожено 2 % населения Южной Кореи.

За первые пять лет правления Ри число жертв составило 1 200 000 человек. Иные могут подумать, что данные взяты из советской прессы. Но мы цитируем книгу «Фабрикация злодеяний» эксперта по геополитике Лондонского университета Эй Би Абрамса.

Далее случилась инициированная США война Южной и Северной Кореи, и количество преступлений, совершённых американцами и южнокорейскими их сателлитами, выросло на порядок.

При этом, как выяснилось позже, США злонамеренно фиксировали массовые захоронения убитых южнокорейской властью людей и выдавали всё это за преступления Северной Кореи.

…В книге, о которой идёт речь, об этом ничего нет. Там описывается послевоенная мирная жизнь Южной Кореи.

Но, читая её, я всё время чувствовал что-то странное, что-то тревожащее: как бывает, если ходишь по дому, где случилось злодеяние. Вроде никто об этом вслух не вспоминает, но… что-то ощущается.

…Хван Согён родился в 1943 году, в Китае. Тогда не только в Корее, но и в Китае правили японцы.

В 1945 году семья Согёна вернулась в Корею, в южную её часть. Там он провёл детство, пережив в малом возрасте все те ужасы, о которых мы упоминали выше. Закончил университет Донгук в Сеуле, получив степень бакалавра по философии.

Болезненно переживая распад своей страны, Хван был близок к «левым» (которых так и не уничтожили за все годы репрессий). В 1964 году его за это посадили.

В 1966–1969 годах Хван служил в Корпусе морской пехоты Республики Корея. Принимал участие во вьетнамской войне на стороне вооружённых сил США. Вариантов у него не было: выбирал он не между гражданской жизнью и войной, а между войной и очередной посадкой. Служба проходила в составе похоронной команды, основной задачей которой