Читать книгу - "Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова"

— Пожалуйста? — заискивающе улыбнулась я.

— Ладно, — буркнула дух, даже не сильно замаскировав «как же ты меня достала».

Кане потребовалось больше десяти минут, чтобы связаться с каждым, кто имел в городе статус специалиста. И если ранее мне казалось, что самым сложным будет вычислить причину недуга и доказать фактами, то реальность жестоко высмеяла мои ожидания.

— Полукровки не болеют ветрянкой, это человеческое заболевание, — откровенно потешались надо мной компетентные представители медицины.

— Коллега, а что вы хотели от неразумной ар-теро? — не скрывали своего презрения.

— Она всего лишь лекарка. Даже не врач! — мерзко хихикали где-то за кадром.

— Но послушайте… — пыталась оставаться я серьезным специалистом, который знает себе цену, и опытным оратором, который еще помнит, как качать мнения скептически настроенного большинства.

— Господа! — неожиданно влез в обсуждение господин Теняков и все почтительно умолкли. — Мне довелось поработать с этой неразумной женской особью несколько долгих часов… Скажу прямо: мне не нравится Альтерия Браун.

Кто бы сомневался.

— Она ужасна! — Теняков аж руками взмахнул. — Самоуверенная, прущая напролом и переступающая через преграды.

Ветра! Сколько комплиментов в одном предложении. Еще секунда и возгоржусь.

— Как личность госпожа Браун не вызывает у меня никакого восторга, — решительно заявил проклятый, скривился и с неохотой добавил: — Но я также вынужден признать, что она прекрасно разбирается в своей специализации и на деле доказала свою компетенцию.

Вот это поворот!

Причем для всех. Мужчины и женщины, вызванные Каной, с удивлением слушали дифирамбы моему таланту диагноста. Под конец своей речи ярый сексист, расист и трудоголик даже поручился за всю такую ужасную (как личность) меня, чем окончательно сломил стену недоверия публики.

— Только исключительно из-за большого уважения к вам, господин Теняков, — почтительно склонил седую голову один из мужчин и разговор плавно перетек из точки отрицания в профессиональную плоскость.

И дальше процесс пошел поживее.

За каких-то полчаса мы согласовали все основные моменты, распределили обязанности и подключили к беседе Габриэля. Мэр внимательно выслушал всех, пообещал вот прямо сейчас же, не выходя из своего кабинета, подписать нужные в бюрократических проволочках приказы, а там и Дитрих подошел.

Возвращалась я в Нортмонд на все той же упряжке, сопровождаемая канисами из стаи Норда. С воем и лаем мы пронеслись по темным улицам, тормознули у крыльца больницы, где меня с рук на руки передали теть Муре. Я порывалась сбросить одежду и пойти на обход, но грозная владыка боевой швабры увела меня в ординаторскую и велела отдыхать.

— Сами справимся. Не мельтеши, — заявила она, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Решив сдаться на милость суровой женщины с замашками вояки, я повесила пальто на вешалку в углу, включила чайник, кинула пакетик в кружку, потянулась за сахарницей и… тут в ординаторскую влетел Норд.

С громким рыком канис придушил руками воздух, видимо, представляя чью-то хрупкую шейку, и громко заявил:

— Как же. Он. Меня. Бесит!

Глава 38

— Ва-ау, — протянула я, подливая в чашку кипяток. — Вот это экспрессия.

— Ненавижу драконов, — выпалил Норд, делая шаг и падая на диванчик.

— Зайди потом ко мне в кабинет, я торжественно вручу тебе значок своего клуба!

— Нет, правда, — продолжал излучать ярость канис. — Как ты его терпишь?

— Никак. Сейчас он пациент, такой же, как и все другие. Вот выпишется… — мечтательно улыбнулась я, — и можно продолжать отравлять ему существование.

Норд повернул голову и вперился в меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Что? — не поняла я причин столь пристального внимания.

— Какой магний ты принимаешь?

Я фыркнула, взяла свой чай и, не вдаваясь в подробности того, что на этот раз выкинул Элиот, чтобы вызвать столь бурную реакцию волка, поднялась на второй этаж больницы.

Мышцы гудели от усталости. Руки были перепачканы зеленкой. Зато настроение было выше всяких похвал. Метать дисциплинарные молнии и сокрушаться грозами пространственных речей отчаянно не хотелось, но было необходимо.

— Пациент, это что еще за безобразие? — осведомилась я, заглядывая в одноместную палату.

Полуголый дракон лежал на кровати поверх покрывала. Привлекательный как пачка соды. Остроумный как кулек с семечками. Сексуальный как замороженный овощ. И нет. Я не смотрю на его гладковыбритое лицо и шикарный пресс, украшенный черными рисунками Одичания. Совсем-совсем не смотрю.

Так, всего лишь бросила парочку заинтересованных взглядов. Исключительно из эстетических соображений. Кто меня за такое осудит?

Ирвин суетился рядом, старательно нахваливая хозяину лесопилок два одурительно вкусно пахнущих румяных тоста с кусками жареной курочки в панировке, заботливо прикрытой листочками свежего салата.

— О! Еда, — едва не разрыдалась от счастья, запоздало вспомнив, что на завтрак у меня был кофе, на обед — стресс, а на ужин — озарение.

Сделав один стремительный рывок до цели, я самым безжалостным образом стащила один из тостов прямо из рук зазевавшегося помощника. Откусила здоровенный кусок. И застонала от удовольствия.

— Но… но… но! — аж затрясся от возмущения Сомов, пряча тарелку в сторону.

А вот дракон отнесся к моему произволу с какой-то неожиданной благосклонностью. То ли его заводил вид голодных женщин, с неприкрытой жадностью поедающих чужие бутерброды, то ли деятельный внук теть Муры уже успел закормить бедолагу многочисленными подношениями.

— Ирвин, оставь нас с госпожой Браун наедине, — неожиданно попросил Элиот.

Сомов дернулся. Покосился в мою сторону. После чего наклонился к начальству и громким шепотом уточнил:

— Вы уверены, господин Грант?

— Да.

— Как скажете, господин Грант, — печально вымолвил Сомов, оставляя тарелку с уцелевшим тостом на тумбочке.

Трижды оглянулся по пути на выход в надежде, что обожаемый начальник передумает, и напоследок предупредил:

— Я буду здесь, в коридоре. Зовите, если что.