Читать книгу - "Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна"

Вы признаете, что были на резервном канале без полномочий?

— Да.

Тишина стала острой.

Владислав шагнул к нему:

— Сарматов…

Ренат не посмотрел на него.

— Я был на резервном канале, потому что основной оператор вышел из строя, а группа Никиты Селивана запрашивала подтверждение маршрута. Я слышал команду «технический сектор Б». Я слышал неверную контрольную пару. И я пытался остановить группу до входа в сектор.

Журналистка в первом ряду подняла руку:

— Вы готовы повторить это под присягой?

— Да.

— Вы понимаете, что тем самым признаете нарушение служебного порядка?

— Понимаю.

И вот тогда я поняла.

Цена майора была не в отстранении.

Отстранение уже случилось. Публикация уже случилась. Грязь уже бросили.

Настоящая цена была здесь: он публично признавал нарушение, за которое его можно было добить служебно, уголовно, как угодно. Признавал не ради себя. Ради того, чтобы вернуть делу точку опоры, которую нельзя списать на мои эмоции или развод.

Я сделала шаг к нему.

— Ренат…

Он наконец посмотрел на меня.

И едва заметно покачал головой.

Не останавливайте.

Не сейчас.

У меня сжалось горло.

Горицкий быстро повернулся к камерам:

— Как видите, мы только что услышали признание. Отстраненный майор, нарушивший порядок связи в день трагедии, теперь пытается переложить ответственность на руководство. Это объясняет многое.

— Нет, — сказала Агата.

Ее голос прозвучал не громко, но в нем было такое железо, что зал снова повернулся.

Она вышла вперед и подняла планшет.

— Это объясняет, почему вы так спешили с брифингом, Лев Аркадьевич.

На экране за спинами спикеров все еще была заставка ведомства. Агата подошла к техническому сотруднику и что-то коротко сказала. Тот растерянно посмотрел на Горицкого.

— Не включать, — резко приказал Горицкий.

Владислав подошел к сотруднику с другой стороны.

— Включить.

Парень побледнел окончательно.

Прекрасный выбор: заместитель главы ведомства с одной стороны, генерал — с другой. Я почти пожалела его. Почти.

Агата наклонилась к микрофону:

— Запись с камеры изолятора нижнего уровня базы, где вчера удерживали Эмиля Невского, сына Ларисы Невской. Время на записи — за час до принудительной блокировки сектора.

Экран сменился.

Картинка была мутной, серая, с угла. Небольшая комната, стол, металлическая дверь. Эмиля на записи не было. Зато вошли двое мужчин.

Тарханов.

И Горицкий.

Зал зашумел.

На видео Горицкий говорил что-то Тарханову, показывал на камеру. Тарханов подошел к панели у стены. Изображение дернулось, потемнело, но не исчезло полностью. Видно было, как Горицкий оглянулся к двери, а потом сказал фразу. Звука почти не было, но губы читались плохо.

Агата включила второй файл.

— А это восстановленный фрагмент звука.

Шум. Треск. Потом голос Горицкого, искаженный, но узнаваемый:

— Мальчик уже стал маршрутом. Закрывайте нижний.

У меня похолодели руки.

Лариса говорила правду.

Эмиль говорил правду.

Никита говорил правду.

Слишком много людей говорили правду, и слишком долго их не слышали.

В зале начался хаос. Журналисты говорили одновременно, камеры приблизились к лицу Горицкого, кто-то требовал комментарий. Пресс-секретарь рядом с ним встала, не зная, что делать.

Горицкий не побежал.

Не закричал.

Он медленно повернулся к Агате.

— Вы понимаете, что незаконно получили и распространили материалы закрытого объекта?

Агата улыбнулась.

— Да. И, в отличие от вас, готова объяснить, зачем.

Владислав встал рядом с ней.

— Материалы будут переданы в независимую проверку. Прямо сейчас.

— Не вами, — сказал Горицкий.

Он поднял руку, и к дверям зала вошли люди в форме службы безопасности. Не охрана телецентра. Его люди.

Они пошли не к Владиславу.

К Ренату.

Один из них громко произнес:

— Майор Сарматов, вы задерживаетесь по подозрению в превышении должностных полномочий, незаконном доступе к служебным каналам связи и хищении материалов проверки.

Мир на секунду стал тихим.

Потом я услышала собственный голос:

— Нет.

Слишком коротко. Слишком бесполезно.

Ренат посмотрел на меня.

Спокойно.

И это спокойствие было хуже любого сопротивления.

— Таисия, — сказал он тихо. — Все правильно.

— Ничего не правильно.

Я шагнула к