Читать книгу - "Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая"

Я знаю его столько, сколько работаю в полиции. Когда он приезжал к Вершинину, то всегда был вежлив, мог приободрить шуткой, перекинуться с нами парой фраз. Мы все его знали очень хорошо, несмотря на то, что он не наше непосредственное начальство. — Иван Львович сам предложил мне работу у него в участке. Он знал всю историю с Игорем и пошел мне навстречу.

— А откуда он её знал?

— Вершинин делился. Он вообще многим с ним делился. Они близкие друзья, в армии служили вместе, потом еще где-то. Терехов к нам, как домой ездил. Раза два в месяц точно наведывался.

— Мхм… Он часто уезжал. — подтверждает Никита, — А в этом месяце никуда не отчаливал даже. Можно подумать, что он к тебе туда намыливался, а раз ты теперь здесь, то решил, что больше и не нужно.

Пошутив, смотрит на меня, и осекается. И во мне в этот момент тоже что-то щелкает. Ну не мог Терехов на полном серьезе считать, что Попов раскроет дело быстрее меня. Вверх по рукам ползет холод, перебрасывается на спину и собирается на затылке.

— Да нет, — мотаю головой, потому что подозрение, что одновременно родилось у нас с Никитой, расползается по машине, как ядовитый газ, — не может этого быть.

— Не может. Но если откинуть субъективность, то… ты говоришь, он был в курсе дела Левшина. Что мешало вашему Вершинину поделиться подробностями за рюмкой коньяка?

— Ничего… — едва шевелю губами, потому что кадры приездов Терехова начинают всплывать в памяти, как буйки в озере. — Они действительно часто выпивали.

— Вот. Вы там накрыли того урода, и он решил тебя позвать сюда, чтобы ты была у него под наблюдением.

— Но какой смысл? Если здесь все происходит прямо у нас под носом, мы бы однажды это узнали!

— На этот счет у него был ответ — и сегодня мы с тобой его прочувствовали совсем не фигурально.

Да, возможно и так…

— Он был тем, кто запрещал мне копать глубже, когда волшебным образом появился убийца Дудова, — озвучиваю парад фактов, мелькающих в мыслях.

— И запрещал бы и дальше, если бы не документы его жены.

— А потом он не давал нам работать. И это ограбление в его доме…

— Может его вообще не было? — в глазах Никиты загорается предположение.

— Может быть… И Игоря он сюда вызвал. Но для чего? Он же только помогал нам.

— Хрен его знает. Видимо решил, что ты поплывешь под чарами бывшего и уедешь обратно?

Кровь по венам ускоряет бег. Я хватаю сумку и достаю оттуда телефон.

Нахожу контакт Игоря и жму на вызов.

— Да? — отвечает он раздраженно. — Только не говори, что мне надо ехать обратно?

— Нет. Скажи, Игорь, зачем ты приехал сюда?

Шумно выдыхает.

— Я уже говорил.

— А теперь скажи правду! Тебе звонил Терехов?

— Ира, приехать было моё решение.

— Просто ответь — звонил он тебе или нет?

— Ну звонил. Но это тут при чем?

— И что сказал?

Игорь мнется, а я еле держу себя, чтобы не наорать на него.

— Ну?

— Сказал, что считает, что у меня появился шанс заполучить тебя обратно. Мол, в этом ущербном городе тебе скучно и вообще я как мужик, мог бы приложить усилия, и надавить немного. Тогда бы ты сдалась. Но ты ж нихуя не продавливаемая, да?

Не ответив, я скидываю звонок и во все глаза смотрю на Никиту.

— Нам нужно к Терехову.

49. Ира

— Еще дома, — негромко произносит Никита, когда мы подходим к приоткрытой калитке.

Машина Ивана Львовича припаркована рядом с воротами, багажник открыт, в нем спортивная сумка.

— Я зайду спереди, ты подстрахуй с заднего входа, — даю команду Никите и направляюсь к двери.

Нам повезло, что мы уже были здесь и можем ориентироваться.

Никита быстро ступает в обход, а я мягко толкаю парадную дверь.

Делаю шаг внутрь и прямо в коридоре сталкиваюсь с Тереховым.

Рука машинально тянется к оружию, но он успевает первым.

Выхватив пистолет, направляет его на меня.

— Замри, капитан.

Чёрт, гадство!

Приходится вскинуть руки вверх.

То, что сейчас происходит — прямое доказательство нашей с Никитой версии. Которая ну никак не может улечься в моей голове.

— Я знал, что ты догадаешься, — уголки губ полковника нервно ползут в стороны, — но не думал, что так быстро.

— Догадаюсь о чем?

— Не нужно, Ира. Ты ведь не о здоровье моем справиться приехала посреди ночи, правда? — Он отодвигает ногой еще одну спортивную сумку, — А вообще жаль. Ты мне всегда нравилась, капитан. Не хотелось бы с тобой заканчиваться таким образом.

— Не слишком верится, Иван Львович, — сиплю севшим голосом и поглядываю то на дуло пистолета, направленное в меня, то на полковника, — не после того, как вы сдали меня Чижову.

— А ты сама виновата, Волошина. Я сколько раз тебя просил оставить это дело. Намекал, что лезть туда твоему любопытному носу не нужно. Но ты же упрямая.

— Да, упрямая, — признаю, стараясь не двигаться.

Пульс частит так, что мне не по себе. И голова кругом идет, что мне совершенно не свойственно.

Вероятно, сказывается второе за последние несколько часов перенапряжение.

— Я только одного не пойму, — озвучиваю то, что действительно не дает покоя, — если вы были причастны ко всему с самого начала, зачем позвали меня сюда? Знали же мою натуру.

— Знал. Да только подумать не мог, что эти кретины уберут Дудова, да еще и так бездумно, — выплевывает с остервенением Терехов, — идиоты пустоголовые. Ему видите ли возжелалось большую ставку себе заиметь. А эти не смогли договориться и сделали, что сделали.

— Но вы на этом не остановились, правда? Запущенная машина должна работать дальше?

— Конечно, должна. И если бы сегодня Чижов сработал как надо, она бы и работала.

— Но увы, я сейчас здесь. И машину вашу придется остановить.

Полковник гадко усмехается.

— Как я уже сказал — ты действительно нравилась мне, Ира. В первую очередь тем, что в тебе есть стержень. И чувство справедливости. И именно справедливость сегодня тебя привела сюда одну. Ты же, как обиженная женщина, вряд ли кому-то озвучила свою догадку о моем участии во всем этом. Тебе надо доказать, что ты чего-то стоишь. И завершить то, что у тебя отнял этот тупоголовый петух Попов, который сам ни на что не способен.

— Если он ни на что не способен, зачем вы его позвали? — всматриваюсь в лицо полковника, которое всегда казалось мне участливым и доброжелательным.

Сейчас же эта маска больше не работает. За его холодной усмешкой кроется пронырливый