Читать книгу - "Горизонталь - Виталий Штольман"

Санёчек поймал за шиворот дерзавца, притянул к себе и схватил за горло.

– Пусти! Пусти! – кряхтел малый.

– Молодежь воспитываешь? – раздался хохочущий знакомый голос. Это был Виталя.

– Если батя не научил, как с людьми общаться, будет уроком.

– Нет у него бати, помер!

– И что-о-о-о? У меня тоже бати не было, а я с людьми умею говорить.

– Да пусти ты! – обиженно вырвался пацан.

– Генчик! – Виталя достал пачку из кармана, вытянул сигаретку и протянул ему.

– Спасибо, дядь Виталь! – малолетний хулиган решил ретироваться.

– Матери смотри не ляпни, что я тебе давал!

– Я – могила, дядь Виталь, – Генчик скрылся в кустах сирени, злобно косясь в сторону Кольцова.

– Ну че, пошли, я тебя с женой познакомлю! Она, конечно, говнится, но это не из-за тебя! Не парься. Она всегда говнится.

– Ну, ты не обессудь, завтра поезд. Если в тягость, то я на вокзале кантанусь.

– Да какой вокзал? Чего говоришь-то? Что я братишку брошу? Пошли!

В квартире Штольманов вкусно пахло готовящимся борщом. Санёчек сразу вспомнил о матери. Она снова спустит на него всех собак за то, что поперли с престижной работы в Москве. Не таких собак, как его через раз гавкающий Зефир, а злых и безжалостных, тех, что охраняют вход в подземелье, с тремя головами и здоровенными клыками, рвущими все на своем пути.

– Заходи! Чувствуй себя как дома!

– Ага.

– Но не забывай, что ты в гостях! – сурово донеслось с кухни.

В этой короткой фразе Кольцов почувствовал металлический стержень, свойственный сильным женщинам. За свою жизнь он встречал разных дам: деспотичных, как его мать; покорных, что боятся открыть рты пред своими муженьками, которые колотят их постоянно; строптивых, выедающих столовой ложкой мозг себе и всем окружающим; истеричных, место которым в дурке; играющих, что манипулируют людьми забавы ради; и вот таких, как жена Витали, со стержнем, с ней не забалуешь, ибо она и скалкой приложиться может.

– Пошли с хозяйкой познакомлю.

– Ага.

– Евгения, это Александр. Александр, это Евгения.

– Очень приятно.

– Борщ будешь? – как-то буднично спросила она.

– Буду!

– Я сальца еще от мамы вчера привезла.

– Санёчек, сало прям во рту тает. Теща у меня – кудесница в этом плане. К такому столу надо и чего-то покрепче, раз гости приехали. Да, Жень?

– Сейчас вместе с гостем на вокзал ночевать поедешь.

– Так, не позорь меня.

– Мне скалку взять?

Кольцов молча наблюдал за перепалкой. Женька напоминала ему Эвелину, только килограмм на пятьдесят легче и очков на десять симпатичнее, да и хабалистости в ней нет. Она как учительница! Строгая, но справедливая.

– Тебя тоже из газетенки этой выперли?

– Ага, этому вон помог!

– Ты даже уволиться нормально не можешь! – вновь прилетело Витале. – Обязательно кто-то должен страдать с тобой.

– Ой, не начинай, сейчас роман мой выстрелит – и все, слава! Мешок сахарный готовь.

– Зачем?

– Чего значит «зачем»? Под деньги!

– Ой, дурак, не могу! – рассмеялась Евгения. – Тебя, кроме Лёвки твоего, кто-то читает?

– Читают. У меня есть фанаты.

– И где они?

– Где-то да и есть. Я вообще-то непризнанный гений, опережающий свое время. Ты забыла?

– Бла-бла-бла. Сало резать я, что ль, буду?

– Ага.

– И на кой мне такой муж?

– Ты чего в прошлый раз сказала? Тут толсто, тут тонко, там криво. А ведь предупреждал, что руки у меня из задницы растут.

– Ла-а-а-а-дно.

Жена Витали нарезала сальца к борщу. Борщ пошел на ура.

– Женя, ты – богиня, а борщ прям как у мамки.

– Спасибо.

– Свезло, да? – подмигнул другу Виталя.

– Ага.

– Таким женщинам памятники при жизни ставят. Сейчас бы еще водочки холодненькой, вообще б цены ей не было.

– Я тебе дам водочки, – гаркнула Евгения.

– Молчу-молчу.

– Александр, а ты женат?

– Было дело, развелся.

– Что так?

– Помидоры увяли. Сейчас в новом огороде осваиваюсь.

– А там, в этом твоем огороде, чего ж не женишься?

– Пока что-то не хочется.

– Так а если какому-то другому огороднику захочется?

– Руки вырву! – разозлился Санёчек, но сразу же осадил. – Ой, да куда она денется от меня? Я работящий.