Читать книгу - "Антология фантастики и фэнтези-80 - Антон Витальевич Демченко"

И только на тебя глядит….

Ясно. Это ранние стихи Державина. Взял еще одно чертверостишье, зачитал вслух присутствующим:

– Послухайте, господа. Нам в руки попал стихоплет.

Не лобызай меня так страстно,

Так часто, нежный, милый друг!

И не нашептывай всечасно

Любовных ласк своих мне в слух;…

Почиталин засмеялся, Мясников нахмурился… Тайники и вовсе остались равнодушными. Шешковских даже зевнул в кулак.

– Будут ему любовные ласки – зло произнес Хлопуша – Топор палача ужо нашепчет.

Я тяжело вздохнул. Зачем они убили Харлову?

* * *

Вслед за “тайниками” в губернаторский дом начали съезжаться придворные. Так я назвал своих ближайших сподвижников. Первым примчался глава Казани Каменев. Вслед за ним появились Авдей с Рычковым, царские фискалы, не занятые в дежурстве офицеры, включая Ефимовского, Шванвича, Неплюева… Еще раз пришел Максимов. Без дочери. Хмуров осмотрел мою рану в плече, перебинтовал ее. Пуля кость не задела, ткань в рану тоже не попала. Чувствовал я себя вполне неплохо – некоторая слабость от кровопотери не помешала мне выйти в тронный зал и начать прием. Выслушивал соболезнования, обещал справедливое правосудие. Ведь от “обещал – никто не обнищал”. Ясно, что казанские судьи не посмеют оправдать заговорщиков. Даже безо всякого судебника. По написанным же мной законам – покушение на представителей власти и заговоры карались повешением. И это еще был “облегченный” вариант. Сам Пугачев закончил свою жизнь четвертованием на Красной площади.

Последними на прием явились купцы, Иоган Гюльденштедт и Новиков. Последовала новая порция соболезнований, расспросов. Подсуетившийся Жан запустил в тронный зал слуг с подносами. На них стояли бокалы с мальвазией из винных подвалов Бранта, а также тарелки с бутербродами. Это новшество, о котором Жан, разумеется узнал от меня, вызвало бурное оживление в зале. Мне показалось, что придворные обсуждали новое яство, состоящее из двух ломтей хлеба, буженины с нарезанными солеными огурцами даже активнее, чем покушение на меня. Пока народ насыщался, Новиков попросил личной аудиенции.

– Ваше величество! Этот несомненно подлый удар – дело иезуитов! – безапелляционно заявил журналист.

– Откуда имеете такие сведения? – поинтересовался я, преодолевая приступ головокружения.

– Это же очевидно! Я написал много писем нашим братьям-массонам в России и в сопредельные страны, приглашая их прибыть к вашему двору. Часть писем была наверняка перехвачена. Вы же знаете, что Тайная экспедиция Екатерины имеет особую досмотровую комнату при генерал-почтмейстерстве?

Сюрпризом для меня, конечно, это не было. Кажется еще канцлер Бестужев придумал люстрировать письма и тем самым смог удалить от двора очень влиятельного французского посланника Шетарди. Я пометил себе в памяти сделать указ об открытии ямского приказа и поручить Хлопуше при нем сделать такую же тайную комнату. Люстрация переписки и мне не помешает.

– Почему именно иезуиты? – поинтересовался я для проформы, так как в такой быстрый заговор ордена поверить было сложно – Дворяне також злы на меня.

– Даже не сомневайтесь, ваше величество! – настаивал Новиков – Отравления, заговоры – это дело рук иезуитов. Их метода.

Я пожал плечами, не желая развивать тему.

– Они опасаются окончательного крушения миропорядка – продолжал развивать тему журналист – Коий строили долгие столетия…

– И что же это это за миропорядок? – спросил я поглядывая на напольные часы, которые пробили двенадцать. Уже должны были вернуться Овчинников с Перфиельевым и доложить об итогах облавы в городе.

– Это же очевидно, ваше величество! Мы находимся в центре слома старого миропорядка с аристократией во главе. На авансцену выходит буржуа и крестьянин. Первые – ваша економическая поддержка в городах, вторые – движущая сила революцион. Да, да. Ежели речь шла о простом восстание – одна власть – Новиков сделал поклон в мою сторону – Просто поменяла бы другую. Но нет! Я читал ваш указ о государственной внесословной Думе. Вот где революцион! Вот где новый порядок! Очень жаль, что вы отложили открытие Думы на следующий год.

Угу, открыл бы сейчас – кто в ней заседал? Да и как выборы во время войны проводить. Но кинуть морковку поддерживающим меня общественным группам нужно было. Да и потом “обещать жениться – не значит жениться”.

– Ваше величество! – тем временем вещал журналист – Нельзя медлить! Иезуиты нанесли один удар – нанесут другой. Молниеносный рейд по льду Волги и Нижний наш. А там зерновые склады, губернаторская казна, людишек тьма…

Это было заманчиво. Заватив Нижний я мог контролировать в связке с Казанью и Самарой внутрироссийские транспортные и людские потоки. Причем в широтном и меридиональном направлениях.

– Сам об сем мыслил – вздохнул я – Казанские купцы приносили письма от торговых людей Нижнего. Некоторые готовы поддержать нас…

– За чем же дело? – спросил Новиков – Далее весна начнется, распутица. Застрянем тут надолго.

– Вы казанские полки новые видели? – ответил я вопросом на вопрос – Те, которые крестьянские.

Журналист покачал головой.

– Недокормленные, невооруженные. Съездите на Арское поле, гляньте. Нижний я с ними возьму, но как удержать? Из кос стрелять по катькиным полкам будем? Шешковский докладывал – я поколебался, но все-таки решил выложить новость журналисту. Отказное письмо он подписал, присягнул. Компромат есть, не предст – Граф Орлов выступил с гвардией из Питера на Москву. Через месяц другой будет у Нижнего.

Мы оба задумались.

– Чего же тогда делать? – Новиков растерянно поправил галстук по сюртуком.

– Ждать обозов с оружием от уральских заводов, продолжать экзерцировать полки – я пожал плечами – Месяц другой у нас есть, а там посмотрим.

Все будет зависеть от того, когда придет весна и вскроется Волга. Если зима будет долгая – я успею выучить хотя бы слегка армию и взять Нижний… Если случится ранняя весна. Нет, об этом думать уже не хотелось.

* * *

Ровно в пять утра раздался протяжный призыв муэдзина на молитву. Стамбул оживал после неспокойной ночи. Несмотря на сумерки, на улице уже слышался топот ног и скрип повозок. Купцы и крестьяне, косясь на янычар, после короткой молитвы спешили на рынок, чтобы поскорее продать свои товары и урожай. Город вырос на торговле, и на его базарах и в харчевнях звучали десятки различных языков. Внезапно у северных ворот раздался мощный взрыв. Башни вздрогнули, тысячи птиц взмыли в небо.

Раздался звон колоколов церквей, сотни армян, греков и других христианских народов бросились на улицы с оружием в руках. Завязались бои. На площадях, в переулках…. Через северные, разрушенные ворота, тем временем бежали в штыковую батальоны Суворова. Южная армия втягивалась по утренним сумеркам в столицу Османской империи.