Читать книгу - "После измены. Сохрани наш брак - Кара Райр"

И какая уже разница, в какой именно последовательности он успел унизить все, что у нас было.

В зале стояла такая тишина, что мне казалось, все слышат, как у меня стучит в висках.

Но в какой-то момент мне стало все равно. Абсолютно. Я вдруг ясно поняла: кто бы что потом ни сказал, кто бы как ни посмотрел, кто бы ни шептался в коридорах, это мелочь.

Пыль. Я могу уволиться. Могу перевестись.

Могу вообще уйти к черту из этой системы. Все это решаемо. А вот то, что мой муж лишил жизни человека — случайно, в ярости, в ссоре, в попытке вырваться, уже не важно — с этим ничего сделать нельзя.

Девушку уже не вернуть. И как бы я ни злилась на нее, как бы ни презирала эту связь, как бы ни было мне мерзко от самого факта их отношений, она мертва. А он жив. И он сидит за решеткой.

Когда я закончила, судья что-то уточнил, адвокат задал пару вопросов, прокурор записал, кто-то листал бумаги, а я уже почти ничего не слышала.

Я повернулась к нему сама. Никто меня не просил.

Никто не ждал этого. Наверное, Руслан в этот момент даже напрягся, потому что он знал: я могу сорваться.

Могу наговорить все, что копилось месяц. Могу унизить. Могу плюнуть. Могу добить. И, может быть, часть меня даже хотела этого.

Но когда я увидела его лицо вблизи, весь этот потухший взгляд, эту заросшую бороду, этот стыд, эту грязь, это полное разрушение, у меня из груди вышли совсем другие слова.

Те, которых я сама от себя не ожидала.

Я смотрела на него и плакала уже открыто, не пряча слез, не вытирая их сразу, потому что сил на это не было, и сказала хрипло, с трудом, через ком в горле:

— Я тебя прощаю.

В зале кто-то шевельнулся. Я услышала это краем сознания, но мне было все равно. Я смотрела только на него.

— И прости меня… за то, что я не смогла сохранить наш брак. За то, что все докатилось до этого.

Слезы катились по щекам одна за другой, голос дрожал, но я не отвела взгляд.

— Я тоже виновата в том, что у тебя появилась любовница. Прости меня.

И вот после этих слов мне стало так тяжело, что я едва устояла на ногах.

Потому что это была самая страшная правда обо мне на тот момент: я все еще любила этого человека настолько, что даже в день его приговора искала в себе вину за его предательство.

И одновременно я уже знала, что назад дороги нет.

Прощение…не значит вернуть. Прощение…не значит оправдать. Прощение и не значит снова стать женой.

Это было прощание.

И когда я повернулась обратно, чтобы вернуться на свое место, я уже понимала: сегодня я хороню не только свой брак.

Сегодня я хороню ту женщину, которая до последнего верила, что еще можно что-то спасти.

Глава 64

Алла

Прошло полгода.

И, как бы дико это ни звучало для той Аллы, которая сидела в суде и думала, что больше уже никогда не сможет жить по-человечески, меня все-таки отпустило.

Не в один день.

Это не было каким-то чудесным утром, когда я вдруг проснулась и поняла, что больше не болит.

Болело еще долго.

Накрывало по ночам. Выламывало внутри на пустом месте. От чужой фразы. От мужской рубашки в магазине. От знакомого одеколона в лифте.

От вида семейной пары за соседним столиком. От писем. От воспоминаний. Да и от чувства вины, которое так и норовило снова вцепиться в горло и напомнить, что в той истории я тоже где-то упустила, где-то промолчала, где-то поздно увидела.

Но время все же сделало свое дело.

Как оказалось, даже у самого темного туннеля есть конец.

Просто до него надо дожить, дотерпеть, доползти, иногда на зубах, иногда с пустой головой, иногда на злости.

И я дожила.

Я не бросила Андрея. Не смогла.

И, наверное, уже никогда не смогу до конца вычеркнуть его из своей жизни, как будто этих лет не было.

Я отправляла ему передачки, помогала чем могла, собирала все необходимое, отвечала на редкие письма.

Он иногда писал сам. Коротко. Сдержанно. Без прежней бравады. Рассказывал, как там, что дали, с кем сидит, как проходит день, кто из знакомых передал сигареты, как у него болит спина, как он вдруг начал ценить самые обычные вещи, о которых раньше даже не думал.

Я читала это все уже без того ужаса, который рвал меня по швам раньше. С тяжестью, да. С жалостью, да.

С памятью, от которой никуда не денешься. Но уже без той боли, от которой не находишь себе места.

Я простила его тогда в суде.

И, видимо, сама себе дала этим шанс выбраться.

Потому что жить с вечной ненавистью, то это все равно что каждый день заново пить яд и ждать, что умрет кто-то другой.

А Руслан… Руслан остался рядом.

И вот это до сих пор иногда кажется мне самой странной и в то же время самой правильной вещью из всего, что со мной случилось за последнее время.

Казалось бы… какая-то интрижка с сайта знакомств.

Какая-то глупость взрослой уставшей женщины, которая в один момент устала быть правильной, устала быть сильной, устала быть железной и позволила себе выпить кофе с мужчиной, от которого внутри что-то дрогнуло.

Сначала это и правда было только кофе.

Потом его короткие сообщения.

Потом его молчаливое присутствие рядом в самые страшные дни, когда мне хотелось выть. Потом гостевая комната.

Потом его ладонь на моей спине, когда я срывалась. Потом его злость, когда он видел, как я снова копаюсь в том, что уже не исправить.

Потом его дурацкие шутки, от которых я через силу начинала улыбаться.

А потом как-то так вышло, что мы уже собирали мои вещи, обсуждали продажу квартиры, спорили, куда ставить мои книги, ругались из-за кружек, из-за полок, из-за того, что у него все лежит педантично и бесит меня до зубовного скрежета, и в какой-то момент я вдруг поняла: я уже живу у него.

Мы продали нашу с Андреем квартиру. Это решение далось мне тяжело.

Я прощалась с ней, как с еще одним куском прежней жизни.

Но держаться за стены только потому, что когда-то в них было хорошо, я больше не хотела.

Деньги я поделила