Читать книгу - "Век Людовика XIV - Уильям Джеймс Дюрант"

Quant la bise fut venue; Когда наступили морозы; Pas un seul petit morceau Ни одного крошечного кусочка De mouche ou de vermisseau; Муха или маленький червячок; Elle alla crier famine Она пошла умолять о голоде. Chez la fourmi, sa voisine, Муравей — ее сосед, Приант, чтобы я его преподнес. Умоляя ее одолжить Зерно для подпитки Немного зерна, чтобы жить До нового сезона; До нового сезона. Я вас люблю, — сказал он, «Я заплачу вам», — сказала она, До наступления августа, животное, «До жатвы, по вере Интерьер и директор. Животное, проценты и основная сумма». La fourmi n'est pas prêteuse; Муравей не является кредитором; В этом его главная ошибка; Это его наименьшая вина; Что вы делаете в холодное время года? «Что ты делал летом?» Говорите с этой эмпрунтой. Он спросил этого заемщика. Nuit et jour à tout venant «Ночью и днем для всех желающих Я не хочу, чтобы вы уходили. Я пел; не будьте недовольны». Вы шикуете! Я очень рад. «Вы пели! Я счастлив это слышать. Хорошо, танцуй сейчас. Ну, тогда танцуйте».

Лафонтен был мудрее Декарта, который считал всех животных бездумными автоматами; поэт любил их, чувствовал их рассудок и находил в них все пригодные для жизни смягчения философии. Франция была очарована, получив мудрость в таких легкоусвояемых дозах. Баснописец стал самым читаемым автором в стране. Критики в кои-то веки согласились с народом и присоединились к его похвалам, ибо, хотя душой его была простота, он знал французский язык в его крестьянском колорите и земляном привкусе и придавал своим стихам такое гибкое изящество, восхитительные обороты, яркие картины в строке, что все буржуазные джентильшоммы Франции с радостью обнаружили, что их животные, даже насекомые, все это время говорили стихами. «Я использую животных, — говорил Лафонтен, — чтобы учить людей». 35

В 1673 году Маргарита Лотарингская умерла, и поэт, который петь импровизированно и плохо распоряжался скромными гонорарами за свои книги, оказался по уши в долгах. Ему повезло больше, чем его кузнечику: ученая и добрая госпожа де Ла Саблиер предоставила ему жилье, еду и материнскую заботу в своем доме на улице Сент-Оноре, и там он жил в тихом довольстве до самой ее смерти в 1693 году. Он делил свое время (по его словам) на две части: одну — для сна, другую — для ничегонеделания. 36 Ла Брюйер описывал его как человека, который мог заставить животных, деревья и камни говорить изящно, но сам был скучен, «тяжел и глуп» в разговоре37; 37 Однако есть и противоположные сведения о том, что он мог быть оживленным собеседником, когда находил слушателей. 38 Сотня анекдотов, в основном легендарных, прославила его рассеянность. Опоздав на ужин, он оправдывался: «Я только что с похорон муравья; я проследил за процессией до кладбища и проводил семью домой». 39

Людовик XIV воспротивился его избранию во Французскую академию, сославшись на то, что жизнь поэта и его «Сочинения» вряд ли можно назвать образцовыми; в конце концов он сдался (1684), сказав, что Лафонтен обещал вести себя хорошо. Но старый поэт не знал различий между добродетелью и грехом, только между естественным и неестественным; он научился своей этике в лесу. Как и Мольер, он не испытывал влечения к Порт-Роялю, к этим bons disputeurs (так он их называл), чьи «уроки кажутся мне несколько унылыми». 40 На какое-то время он присоединился к кружку вольнодумцев в Храме, но когда инсульт чуть не свалил его на улице, он решил, что