Читать книгу - "50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер"

мой мозг проснулся. У меня появились настоящие друзья. Я перестала быть собой прежней и обрела себя новую. Мне не нужно было притворяться. Я могла быть глупой, вспыльчивой, агрессивной, неряшливой, откровенной, веселой и жесткой. Никто не возражал. Женская дружба в Вассаре не омрачалась ни соперничеством, ни завистью. Однажды я не мыла голову три недели.

Наряду с другими важными и обязательными дисциплинами она выбрала драматическое искусство и, «шутки ради», вводный курс итальянского. Рядом не было парней, до ближайшего места, где они обитали, нужно было ехать на автобусе. И это ее очень устраивало. Не нужно было наряжаться или бороться с другими девочками за чье-то внимание. Она наконец смогла выдохнуть. Они не спали ночами, курили сигареты и говорили о равноправии, феминизме, идентичности и самосознании.

Она начала читать книги. До того у нее не было такой привычки. В Вассаре она прочла все то, о чем ей рассказывал Майкл Бут. Она даже начала писать ему письма, чтобы обсудить прочитанное. Он писал ей из Германии, потом из Вьетнама, где служил санитаром.

– Мне тогда не приходило в голову, что актерство может стать профессией. Я думала об устройстве общества, гражданских правах и поступлении на юридический факультет. Вассар заставил меня думать. Я почувствовала, что у меня есть личность и мозги. А потом у меня появилась возможность убедиться в этом дополнительно…

В 1970 году Мерил решилась на отчаянный поступок: по программе студенческого обмена она провела семестр в Дартмутском колледже. Это было строго мужское учебное заведение. В тот семестр проводили эксперимент, и в кампус, где жили и учились 4000 молодых людей, приехали 60 девушек.

Оказалось, что студенты Дартмута вовсе им не рады. В кампусе воцарилась атмосфера враждебности и неприятия. Правило 6: Женщины лучше понимают мужчин, чем мужчины – женщин

Однажды Мерил и ее подруга Кэрол Дадли занимались в библиотеке Бейкера и им понадобилось в туалет, который находился в другом конце огромного читального зала. Они оттягивали поход туда до последнего, им не хотелось идти туда под взглядами студентов мужского пола. Когда ситуация стала нестерпимой и им все же пришлось идти между столов, парни стали топать ногами в такт их шагам, а потом и стучать руками.

– Это было ужасно, – рассказывала позже Мерил.

В общественной жизни Дартмута главную роль играли студенческие братства. Однажды вечером вместе с Кэрол Дадли они наблюдали, как из окна дома братства вылетел стол. А несколько мгновений спустя с высокой лестницы на крыльцо и в снег выкатились сцепившиеся в пьяной драке почти голые студенты.

Все это стало жестким испытанием для Мерил, которая только начала формировать свою гендерную идентичность.

Но главным опытом Дартмута было другое.

Коренным образом отличался сам подход к учебе. В Вассаре студентки слушали, конспектировали, зубрили, и к ним относились со строгостью. Не потому, что не желали им добра и счастья, а ровно наоборот. Их готовили к тому, что к ним будут относиться строже, чем к мужчинам, и, чтобы получить пятерку в Вассаре, нужно было совершить подвиг. Если кто-то получал высшую оценку по английскому, закатывалась вечеринка.

Пятерка в Дартмуте стоила гораздо меньших усилий. С первых дней Мерил стала там круглой отличницей.

– К студентам-мужчинам относятся снисходительней, – говорила она, – в мужских колледжах ставили хорошие оценки, чтобы их выпускникам легче давалось поступление в Йель[6] или Принстон, любящая альма-матер очень хотела, чтобы ее мальчики хорошо учились. Девочки дальше не пойдут, поэтому женские колледжи готовили своих учениц к жестким требованиям реальной жизни, в которой женщины работают больше, а получают меньше.

В мужских вузах было больше свободы. Здесь студентам не нужно было зубрить с утра до ночи, поэтому у них находилось время на контркультуру, более того, она приветствовалась либеральными преподавателями. Мальчики носили длинные волосы, в моде была поношенная одежда, а социальное общение было свободным и открытым, вспоминала подруга Мерил Стрип Кэрол Дадли, все чувствовали себя равными, любой мог позволить себе старые футболки из армейского магазина, а цена канистры пива составляла всего пятьдесят центов.

В Ганновере, где находился колледж, Мерил нашла для себя новые утешения. Она читала на берегу реки Коннектикут или ходила в часовню Роллинз и там пела. Ей это нравилось. Но чаще в свободное от учебы время ей приходилось работать официанткой в «Ганновер Инн».

На занятиях по драматургии, которые вел профессор Эррол Хилл, она писала феминистские драмы, тексты которых никогда не обнародовались.

В Дартмуте она могла позволить себе добавить в расписание и такую неочевидную дисциплину, как дизайн костюмов. Она так увлеклась этим, что выбрала предмет для итогового проекта. Она часами сидела на полу в своей комнате в общежитии, рисуя эскизы костюмов из разных периодов театральной истории: панталоны, нижние юбки, корсеты и бюстье. К зиме у нее уже было портфолио, охватывающее разные эпохи. Драматургия, сцена, театральная эстетика все больше занимали ее мысли.

Ее поражал контраст между вдумчивой и размеренной атмосферой Вассара и соревновательной средой Дартмута. Как она вспоминала позже, в Дартмуте студенты проявляли себя более активно и напористо, по любому поводу устраивали дискуссии. Этот опыт побудил ее быть более инициативной, что помогло ей в дальнейшей карьере.

– В то время как в Вассаре студентки сидят тихо и отвечают на вопросы взвешенно и глубокомысленно, в Дартмуте профессор еще не успевал полностью озвучить вопрос, как на него уже отвечали пятеро парней. Это так вдохновляло. Мне такого недоставало. Атмосфера Дартмута помогла мне принять свою собственную внутреннюю активность, понять, что она может быть не только уместной, но и плодотворной, – говорила она.

Когда 1970-й сменился 1971-м, Мерил собрала чемоданы и вернулась в Покипси. Тем временем в Вассар стали принимать мужчин. Это было непривычно, но после нескольких месяцев в Ганновере она этого не испугалась. Напротив, теперь на занятиях она вела себя как в Дартмуте. Как только преподаватель задавал вопрос, она поднимала руку и говорила:

– Считаю этот вопрос вообще неправомерным.

И не имело значения, знает она что-нибудь по обсуждаемой теме или нет.

Она побывала по обе стороны гендерного зазеркалья, и, как известно любой Алисе в Стране чудес, теперь становится все интереснее и интереснее.

Мир стремительно менялся. Гендерные традиции менялись, но все же соблюдались, на то они и традиции. Мерил Стрип не попала на лето любви 1967 года, была еще слишком юной, но не могла не чувствовать духа протеста против устаревших норм жизни, отрицания капитализма и империализма, воспевания свободной творческой индивидуальности, который завладел умами передового студенчества.