Читать книгу - "Ботанические мифы - В. М. Дмитриева"

В античном Средиземноморье лотос получил сразу несколько пластов смысла. Греки называли этим словом разные растения: и водные лилии, и кустарник Ziziphus lotus, и плоды, употреблявшиеся в пищу. В трактатах по ботанике встречается несколько вариантов описания этого растения, а поэты использовали образ лотоса как символ забвения, сладкого сна или ускользающей красоты.

Пармиджанино. Приап и Лотис. Около 1530–1550 гг. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

В поэме Овидия «Фасты» появление лотоса сопровождается множеством чувственных деталей. Во время лесного праздника, где танцевали наяды, дриады, боги и сатиры, Приап заметил нимфу Лотис, чья красота затмевала всех остальных. Вино и буйное веселье подогрели его желание, и он решил во что бы то ни стало овладеть девушкой. Дождавшись, когда праздник стихнет и все уснут, он приблизился к нимфе, спрятавшейся в тени клена. Но стоило ему наклониться, как осел старого Силена внезапно заревел и разбудил Лотис. Испуганная нимфа бросилась прочь, и весь лес разразился хохотом, увидев Приапа в столь неловком положении. Оскорбленный бог убил осла и ринулся догонять беглянку, но Лотис успела обратиться к богам за помощью. Те вняли ее мольбам и превратили девушку в лотос.

Овидий продолжает эту историю в «Метаморфозах». На берегу озера росло дерево с крупными алыми цветами. Нимфа Дриопа, не зная о судьбе Лотис, сорвала один из бутонов, чтобы сплести венок для подруг-нимф. Но из сломанного стебля проступила кровь. Девушка отпрянула, слишком поздно поняв, что причинила боль живому существу. В наказание она сама превратилась в дерево – ее кожа стала корой, пальцы обратились в ветви, а ноги стали неподвижным стволом. Так Овидий связывает судьбу двух нимф.

Теодор ван Тюльден. Одиссей на острове лотофагов. Гравюра. XVII в.

Образ лотоса возникает и в «Одиссее» Гомера, однако играет здесь иную роль. По дороге домой после Троянской войны Одиссей причалил к земле, где обитало племя лотофагов. Жившие в безмятежном забвении, они угощали странников сладким плодом лотоса. Спутники Одиссея, отведав диковинного угощения, погрузились в мягкое, одурманивающее забытье. Они забыли о цели путешествия и отказались возвращаться на корабль, будто мир за пределами острова для них перестал существовать. Одиссею пришлось силой увести их к судну и привязать к скамьям, чтобы никто не мог вернуться к цветку, дарующему забвение.

О том, как святой Георгий лишил змея клыков и как они превратились в львиный зев

Львиный зев – общее название целой группы растений рода Антирринум. Их объединяет характерная форма цветка: удлиненный венчик с широким «зевом», который кажется живым из-за того, как он раскрывается и сжимается при прикосновении. В разных областях Европы такие растения считались хорошими оберегами для дома и сада, а их необычная форма сама вызывала ассоциации с чудовищами из народных преданий.

С львиным зевом связанo одно из народных преданий о святом Георгии Победоносце. По легенде, во время службы в Малой Азии он услышал, что неподалеку поселился дракон: тот нападал на скот, сжигал постройки и держал окрестные деревни в страхе. Георгий оседлал коня и отправился на поиски чудовища. Он нашел пещеру, выманил дракона наружу и атаковал его. Когда чудовище раскрыло пасть, собираясь отравить воина своим дыханием, Георгий ударил его мечом по голове и выбил клыки. Те упали на землю рядом с голым стеблем и превратились в яркие соцветия необычной формы. Так, по легенде, появился львиный зев.

Паоло Уччелло. Битва святого Георгия с драконом. Около 1456 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания

О том, как придворный парфюмер разлил священные масла и превратился в майоран

Нам майоран кажется скромной приправой, но в странах Средиземноморья к нему всегда относились куда серьезнее. Его умиротворяющий аромат считали радостным; майоран вплетали в свадебные венки, воскуряли на алтарях и включали в благовония, призванные очистить мысли и успокоить сердце. На Кипре растение прочно связывали с Афродитой, веря, что этот нежный запах особенно дорог богине.

Ростки майорана (Origanum majorana)

С этим представлением связана древняя легенда о юноше по имени Амарак. Он служил при дворе кипрского царя Кинира и отвечал за благовония в храме Афродиты. Амарак умел смешивать ароматы так искусно, что о нем говорили: «руки его источают лучший аромат, чем сами масла».

Однажды, готовя драгоценные смеси для торжественного обряда, он замешкался, поскользнулся и опрокинул сосуды. Благоухание мгновенно наполнило святилище. Юноша, потрясенный своей оплошностью, лишился чувств и вскоре умер. Афродита, тронутая его преданностью, сжалилась над ним и превратила его тело в куст майорана – столь же ароматный, легкий и нежный, как те творения, что выходили из рук Амарака. С тех пор майоран почитался как символ спокойствия, мягкости и тихой радости.

О том, как прекрасная Минфа поплатилась за тщеславие и превратилась в мяту

Мята сопровождала людей тысячелетиями: ее ценили в Древней Греции, на Ближнем Востоке и в Египте. Ее клали в воду для умывания, использовали для освежения помещений, а листья растирали между пальцами, чтобы отогнать тяжелые запахи. Греческие авторы – от Гиппократа до Диоскорида – упоминали мяту как растение, которое бодрит, освежает дыхание и помогает пищеварению. Ее добавляли в блюда с луком и сыром и в винные напитки, которые подавали в конце пиршества.

Но у мяты была и другая, ритуальная сторона. В погребальных обычаях греков растения с сильным запахом считались подходящими для помещений, где покоилось тело умершего: аромат перебивал тление и одновременно успокаивал присутствующих. Мята входила в их число. Так со временем она оказалась связана с границей между мирами – отчасти через практическое использование, отчасти благодаря мифу.

Еще одна важная связь – Элевсинские мистерии. Античные авторы писали, что участники перед посвящением пили кикеон – простой напиток из ячменя и воды. Поздние источники уточняют: в него добавляли немного мяты. Это не был ароматизированный напиток в современном смысле – мята лишь придавала легкую свежесть, делая вкус менее пресным. Именно благодаря этой роли скромной добавки в ритуальное питье мята обрела устойчивую ассоциацию с поиском, переходом и успокоением, что приходит после долгого пути.

С мифологией мяту связывает история нимфы Минфы (или Менты). В античных текстах она упоминается как нимфа подземных рек – существо, обитающее ниже мира живых. Такие нимфы занимали промежуточное положение: принадлежа природе, они были тесно связаны с пределами царства Аида.

Согласно одним версиям, Минфа была возлюбленной Аида до его брака с Персефоной. По другим