Читать книгу - "Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности - Генрих Вениаминович Сапгир"

ждать? – ведь нет меня! – синим уколом в сердце – и никогда не будет! – сигнальные огни – ни листьев ни дыханья ни огней

Я умирал в такси – вдруг почувствовал – мне дурно – остановить машину? – нет продержаться дотянуть до дома – машинально опустил стекло – хватая холодный ветер – «вам нехорошо?» – сполз на сиденье лицом в холодный дерматин – и это было куда спокойней и страшнее сна

День за днем обкрадывают – подхлестывай сердце – заботы работа – заполни его хоть каким-нибудь бредом – губы в губы! – зубы в зубы! – но уже растут грибы плесени – хоть по осени погляди на себя – ты ходишь белый – белый весь заплесневелый – от пустого листа ты уходишь к пустым разговорам – от пустых разговоров – к пустым упражненьям в постели – подолгу стоишь над столом – я знаю на что похожа пустота – она определенна – ей нет конца – на чистый лист бумаги – я знаю что такое п у с т о т а

ПЕРЕЕЗД

1

Мешки и чемоданы уже нажрались тряпками – а барахла становится все больше – лезет из шкафа изо всех углов – мы задыхаемся – наш быт трясет – пригородный вагон – и лихорадит – мы едем стряхивая пепел на паркет – а сколько лет по нем скользили – натирали так что отражалась люстра целиком – уже шурупы не держат ручку двери – лампочки перегорают – наружу выходят подтеки трещины и войлоком свалявшаяся пыль – с улицы приносят комья грязи – «вот тут поставим шкаф» – оглядывают стены по-хозяйски – «тут холодильник» – мы лишние – как лишний весь этот скарб – который нам приходится тащить – с собою серый хвост – на новую квартиру

2

Сколько помню тело перемещалось и переезжало

Но есть последний переезд – когда обмоют и оденут – и сразу станешь всем чужой – друзья скрывая отчужденье – а кое-кто и отвращенье – весь напоказ – бессмысленно топчась на месте – подставят плечи под деревянный чемодан – и расставшись со всеми милыми вещами ты сам поедешь в чемодане – и солнце будет как назло – носы услышат: развезло – лица мокрые от слез отвернутся – не выдержал – раскис – величие – и будешь ехать и томиться – превратилось в неприличие – скорей бы вниз переселиться – но если навсегда и вниз – а если

………………………………………………………………………………………

……………………………………………………

…………………………

ЭЛИЗИУМ

В туманных горах стоит санаторий

У него отрешенный вид

В кипарисах и цветущем миндале

Больных и отдыхающих не видно

Будто попрятались куда-то

И такой покой

Что ранняя бабочка

Желтый торчком листок на балюстраде

Как блаженный намек

На уже отлетевшие жизни

Холодный ветер морщинит море

Кому приснился этот сон о солнце?

Не серому ли камню?

Страдающий астмой физик

По-жабьи сложенные губы

Не хочет думать ни о чем

Уже напечатан черным и жирным

Некролог в НАУКЕ И ЖИЗНИ

Уже состоялась гражданская панихида

Перечислены все чины и звания

А он игнорируя факт своих похорон

Гуляет в саду санатория

У которого нет названия

Ленинградская певица – экзоптица

Кутает горло черным шелком

Полушепотом: Питер Питер

Ветер треплет юбку

Придерживает чтоб не улетела

Вот-вот рассыплется сама как бабушкин атлас

И в медленном вальсе

Спускаясь кружась по асфальту дорожек

Они позабыли начало своей прогулки

И в невиннейшем флирте —

Ни слова о смерти —

Они прозевали ее конец

У ограды рабочий в сиреневой майке

Намаялся копая какую-то яму

Рабочий и ветка цветущего персика

Смотрят прямо на них

Но не видят не помнят не знают —

Выпил кислую кружку вина

Но как будто не все прояснилось

А цветам это вовсе приснилось —

Санаторий в туманных горах

ГОЛОВА БУДДЫ

О чем он молился в зале музея – во мне поселился тоненький голосок – вот осколок статуи – сквозь время темного металла уцелела голова – полдень мысли – Голова – тишина вышина – муравьиные чьи-то слова – прокатил неслышно на роликах аппарат телевидения – и как видение – танцуя на пальчиках – телевизионные гейши – мальчики – улыбаясь в блаженном безумии – несколько видов экскурсоводов – спеленутая тряпками мумия – и в сером костюме седой – должно быть из ФРГ

Деревянные облики корчат гримасы – летят на клубящемся облаке – меняют свои очертания – по белым залам идет тайфун – расталкивая всех могучим телом идет как слон: «быстрей ребята» – телевизионные мальчики кланяются как болванчики – «начали» – и обращаясь к пустоте: «идя навстречу пожеланиям мы начинаем передачу» …………….

И вот на голых призрачных возникла легкая улыбка тысячелетнего металла —

И выйдя на улицу в солнце – что все немного пожелтели ты замечаешь невзначай – встречаясь говорят все больше ни о чем – «сенсай сенсай» – «все было было» – и кланяются как японцы – «дела – сакура отцвела» – и больше ничего не будет – скорей как полуавтоматы – лишь заведенный ритуал

О чем он молился я понял наконец – гладкий лакированный японец в каждом поселился – не замечаем по своей беспечности – но сквозь уют! азарт! стандарт! – как темный знак НЕ КАНТОВАТЬ – все больше проступает контур вечности

НОВЫЙ АФОН

Толстый храм – слоеное пирожное

Здесь жили некогда монахи – среди маслин и кипарисов сладчайшие вздохи – и охи и ахи – миндаль оливки мандарины – форель в зеленом водопаде – и девки нежные как осетрина по-монастырски в Ленкорани —

Монасей вышибла из рая милиция в двадцать четвертом – и мне сегодня видно в лунном свете – как на дороге удирая – задрав подрясники – мелькают голыми лодыжками – их погоняя бьет по нервам джаз

Здесь новый рай на две недели – отели и пансионаты – слетаясь со всего Союза – стаи крашеных блондинок – а за ними за волнами волосатые армяне и носатые грузины развращенные наживой устремляются на пляж – Гурам нашел себе простушку