Читать книгу - "Едукарь - Коллектив авторов"

А само главное, она посягнула на святая святых дохода Свиньина — на выручку от продажи водки, взяв на пробу пару ящиков паленой, предложенной ей чуть ли не даром. Когда-то надо начинать.

Из-за этого хозяйская часть выручки резко уменьшилась, что очень бросалось в глаза. К тому же в последнее время Ефрем что-то заподозрил и недоверчиво выслушивал ее сетования на плохую торговлю, изымая выручку и, по обычаю, обзывая конкурентов дешевками и мэрскими недоносками. Более сильные выражения он добавлял про себя, боясь ментовских жучков. От затяжного торгового штиля он впал в депрессию и его начала одолевать мания преследования с приступами подозрительности. Вчера последнее возобладало и Ефрем решил вплотную заняться Пульхерией. И она это почувствовала...

Хлопнула входная дверь и в магазин вошли две тетки лет пятидесяти, пытавшиеся с помощью штукатурки (косметики) выглядеть на сорок пять.

2

Одна походила на носорога, а вторая подпрыгивала за ней, как кенгуру.

У обеих в руках были наполовину заполненные пакеты.

«Городская торговая инспекция. Плановая проверка!» — показала с порога удостоверение похожая на носорога.

У Пульхерии Романовны все опустилось в низ живота, она мгновенно покрылась потом. Этот визит не входил в ее планы.

Ее смятение не ускользнуло от наметанного взгляда Олимпиады Кежукетовны — так звали похожую на носорога.

«Так, — подумала она. — Здесь явно нечисто».

Замедлила ход и шепнула своей помощнице-кенгуру:

«Действуем по методике «наезда». Смотри, как эта дурында за прилавком перетрусила? Явно что-то не так. Видно, просроченного товара набрала на подставу в «Дешевке», обирает хозяина».

Опытная Олимпиада, конечно, знала про эти штучки торгового персонала магазинов, начиная от забулдыг-грузчиков и заканчивая дипломированными жуликами-администраторами. А чего бы и не знать? Сама была такой до службы в торгинспекции.

«Но нам это по барабану. Пусть хоть вчистую его обворует. Нам главное, что? Правильно! Составить протокол или наполнить свои сумки. Желательно и то и другое. Нечего поважать негодяев...»

Помощница только кивала и поддакивала. Сейчас она походила на кенгуру своим отвисшим животом. А немного раздвоенной верхней губой — на зайчиху.

«И как в ней уживаются кенгуру и зайчиха?» — мелькнуло в голове у Олимпиады. Она презирала свою помощницу. Знала, что за глаза та зовет ее носорогом.

Они подошли к прилавку, поставили свои сумки и ринулись на территорию Пульхерии Романовны, к товару. Именно ринулись, на ходу подстегивая себя восклицаниями:

«Вон масло просроченное!» — басила Олимпиада Кежукетовна.

«А вон сыр заплесневел», — подвизгивала Ефросинья Маркеловна — так звали похожую на зайчиху-кенгуру, хоть сыр на вид был совершенно свежий.

Но Пульхерию Романовну не так легко было сбить. Она уже пришла в себя. И кое-что знала.

«Эй-эй, постойте, товарищи. А халаты?»

Инспекторши ударились об эту реплику, как о внезапно возникшую стену. На время установилась тишина. Но Олимпиада Кежукетовна быстро опомнилась и сделала уважительно-доброжелательное выражение лица. Как собачка, выпрашивающая у хозяина сахарную косточку.

«Конечно-конечно, товарищ продавец», — расплылась в обворожительной улыбке Олимпиада и только что не расцеловала Пульхерию за это замечание.

Начался психологический поединок.

Инспекторши вышли обратно, достали из сумок и обрядились в посеревшие от времени халаты с ржавыми пятнами. Торговая инспекция выдавала их один на три года, а стирать их торговые инспекторы считали ниже своего достоинства.

«Не хватало еще выступать в белой накрахмаленной одежде перед торгашами», — гордо заявляла в своем кругу Олимпиада Кежукетовна. Она была старой закваски и считала проверяемых, всех поголовно, экономическими преступниками. А уход из магазина без протокола и полных сумок — личным оскорблением.

«Товарищ продавец, покажите, пожалуйста, свою санитарную книжку», — очень вежливо обратилась она к Пульхерии Романовне.

3

«Хрен ты угадала», — подумала Пульхерия, вытащила из кармана халата книжку и с ослепительной улыбкой подала ее Олимпиаде Кежукетовне.

Та с лицом очень огорченной женщины взяла ее и углубилась в изучение. Она очень хотела найти подделку, но увы...

«Так тебе и надо, — злорадно подумала помощница Ефросинья. — А то раскомандовалась тут...»

Ефросинье не терпелось занять место Олимпиады и даже полные сумки с продуктами и премии за протоколы с многотысячными штрафами, зарабатываемые свинцовой нахрапистостью Олимпиады, не радовали. Завистлива была Фрося. Завистлива и жадна. Она уже давно мысленно решила, что если ее назначат старшей, то она ни с кем не будет делиться.

Олимпиада Кежукетовна отдала книжку после пятнадцатиминутного изучения — она умела держать паузу — и решительно направилась за прилавок.

«Ничего, скоро мой час наступит», — злорадно думала она. На лице при этом было выражение уважения и доброжелательности.

Зайчиха-кенгуру неловко затопала за ней, вызывая легкое раздражение: «Дал же бог помощницу...»

Олимпиада знала, что Ефросинья Маркеловна упорно ее подсиживает, распространяя нехорошие сплетни среди сотрудников инспекции.

«Не дождешься», — закончила она мысль про себя. «Госпожа продавец, — официальным тоном обратилась она к Пульхерии, — дайте, пожалуйста, документы на весь товар. Кстати, где хозяин или директор?»

«Хозяин только что вышел куда-то. Они мне не докладывают. А директора нет. Нам и так мало плотют, еще одного нахлебника не хватало», — сварливо сказала Пульхерия Романовна, а про себя подумала: «Хозяин скряга, хоть бы за траханье в подсобке доплачивал». Про свой маленький гешефт она умолчала. Из мыслей тоже выкинула. Не тот момент.

Затем нагнулась к ящику одной из витринных горок и вытащила толстенную пачку сертификатов, предварительно незаметно ее перемешав, — пусть «носорог» поковыряется. Время потяну, а там Ефрем подойдет. Пульхерия уже смирилась с тем, что «попала на бабки», и шла напропалую.

Помощница Олимпиады Ефросинья стояла и сопела рядом, с неодобрением поглядывая на Олимпиаду. Пульхерия заметила холодок между ними и решила использовать разногласия в стане врага.

«А ты иди в тот конец и выбери контрольный товар — наименований десять. И водку тоже. Щас проверим!» — победно взглянула она на Пульхерию и приятно улыбнулась.

Странное выражение приобрело лицо — глаза злые, а улыбка добрая.

«Ну бегемот бегемотом», — подумала Пульхерия, фыркнула и пошла за Ефросиньей.

Когда та стала выборочно выдергивать товар на проверку, Пульхерия завела с ней разговор тихим вкрадчивым голосом:

«Вы я смотрю, женщина интеллигентная, умная. Не то что она, — доверительно начала она. — Странно, почему не вас назначили старшей. Ничего ваш начальник в людях не понимает». Пульхерия оглянулась на Олимпиаду и неожиданно перевела разговор в другую плоскость: «А вот конфетки свежие от Коркунова. Я заверну вам тихонько, а эта