Читать книгу - "Товарищ Сталин. Личность без культа - Александр Неукропный"

в первый же день войны. Командование Вермахта докладывало в Берлин о 800–900 советских боевых самолетах, либо сожженных прямо на аэродромах, либо беспрепятственно сбитых в воздухе, как, например, «целые эскадрильи бомбардировщиков, взлетевшие без истребительного прикрытия». (Воспоминания начальника Генштаба Вермахта Франца Галь-дера.) Почему так произошло? Возможно, ответ на этот вопрос мы получим, прислушавшись к другому участнику тех событий – генерал-лейтенанту в отставке Сергею Долгушину, в те дни проходившему службу в авиаполку, переброшенном в район Гродно. Вот что он вспоминал:

«Десятого мая наш полк перебросили из Лиды на аэродром Новый Двор, что чуть западнее Гродно. На севере граница с немцами была в пятнадцати километрах. Как только мы приземлились, над летным полем на малой высоте пронесся фашистский “мессер”. Нахально так, даже крыльями покачал. В ясную погоду с высоты двух тысяч метров мы видели немецкий аэродром, забитый разными машинами. Составили схему, передали в штаб. А двадцать первого июня, в шесть вечера, закончив полеты, получили приказ: снять с самолетов пушки, пулеметы, ящики с боеприпасом и хранить все это на складе.

Все тогда недоумевали, пытались узнать, в чем дело, но нам разъяснили: это приказ командующего войсками округа, а приказы в армии не обсуждаются. А в два часа ночи была объявлена тревога, начали мы таскать вооружение к самолетам. И в это время над аэродромом появились немцы, открыли огонь, начали сбрасывать бомбы. Мы поняли: это уже не провокация, а война…

Летчики сделали все, что могли, что умели. Мне трудно говорить о тех днях, сердце кровью обливается. В общем, к Москве мы ехали уже на грузовиках, нагляделись на горе людское, на беженцев, наглотались копоти и дыма. Глаза прятали от жителей: летчики, а отступают на машинах. А что делать? Сотни наших самолетов немцы сожгли на аэродромах… Бессилие душило, мысль о предательстве не покидала. Без самолетов мы чувствовали себя как бы голыми. Но веры в победу не потеряли…»

Обратите внимание – ставший роковым для наших летчиков приказ поступил не из Москвы, не из Генштаба или Наркомата обороны. И уж тем более – не из Кремля. Он был отдан непосредственно командующим войсками округа… Самоуправство? Дурь? Или и прав был «зеленый» лейтенант, оставшийся на долгое время беспомощным, прижатым к земле именно из-за этого приказа, и дело мы имеем именно с осознанным и хорошо подготовленным предательством?! Слишком много вещей неопровержимо свидетельствуют как раз в пользу последнего.

Стоит ли после этого удивляться тому, что среди осужденных и расстрелянных 28 октября 1941 года в Куйбышеве 25 высших командиров РККА не менее трети имели самое прямое отношение именно к авиации. При этом к стенке поставили вовсе не «стрелочников», на которых «списали» жуткий разгром, а людей куда повыше рангом – вроде генерал-лейтенантов Смушкевича, Локтионова, Рычагова. Тех, кто должен был готовить советскую авиацию в этой войне. И подготовил… А заодно командующих авиацией Киевского особого, Прибалтийского и Западного военных округов. Впрочем, по Западному под суд пошел заместитель командующего – его начальник предусмотрительно застрелился. После этого, по определению некоторых историков, в ВВС РККА был учинен настоящих «погром». Чистка была тотальная – и причиной ее было вовсе не желание руководства страны и партии «отыграться за 22 июня», а четкое понимание того, что причиной постигшего нашу боевую авиацию разгрома могло быть только вполне осознанное предательство.

В том, что дичайший приказ, приведший к бесполезной гибели всей авиации Западного военного округа, был вовсе не случайностью или «перестраховкой», не оставляют сомнений прочие трагические события, развернувшиеся именно на этом направлении. Запертые в Брестской крепости войска, снаряды немецкой артиллерии, рвущие в клочья тела беззаботно спящих в казармах солдат, которым там в этот момент быть вовсе и не полагалось. Полный развал управления войсками, хаос и неразбериха… Немецкие танки, уже 28 июня врывающиеся в Минск. Вермахт, проходящий, практически не встретив сопротивления, Белоруссию, которую сам бог создал для того, чтобы удерживать там противника месяцами, опираясь на леса и болота… У всего этого кошмара есть вполне конкретные виновники. И наиглавнейший из них – командующий Западным военным округом генерал армии Дмитрий Павлов. На примере этой далеко не светлой личности мы и перейдем к основной части нашего разговора – рассказу о тех, кто едва не обеспечил Гитлеру победу в 1941 году.

Расстрелянный 22 июля 1941 года вместе с начальником штаба и начальником связи округа, а также некоторыми другими командирами, за «халатность и неисполнение служебных обязанностей» Павлов в 1957 году личным решением Хрущева был, конечно, реабилитирован, как и его сослуживцы. Очень уж хотелось Лысому лишний раз подчеркнуть «параноидальную кровожадность» Вождя, «казнившего невиновных за собственные грехи». Вот только что прикажете делать с показаниями самого Павлова, на следствии поведавшего о своих беседах с другим весьма мутным персонажем – генералом армии (в впоследствии и маршалом) Кириллом Мерецковым, как вы помните – активнейшим участником шашней подавшихся потом в заговорщики красных командиров с немецкими военными? В процессе таковых эти два деятеля обсуждали крайне занимательную тему: вопрос о том, что в случае нападения гитлеровской Германии на СССР и ее победы в этой войне им «точно хуже не будет». Выбитые показания? Самооговор? Уверен, что нет.

Все до единого действия Павлова в первые дни войны – это не просто «халатность». Это диверсия, блестяще проведенная комбинация по сдаче врагу целого военного округа! О его приказе разоружить авиацию уже сказано выше. А как оценить то, что Павлов умышленно не выполнил приказ до 15 июня вывести из Бреста все войска? В итоге 45 тысяч человек – две стрелковые дивизии и одна танковая, со всей техникой и вооружением были буквально стерты с лица земли немецким артогнем за считанные минуты! Начало войны Павлов встретил… развалясь в ложе на спектакле в минском Доме офицеров. В это время войска следовали в летние лагеря, как пионеры на отдых – без связи и боеприпасов. Выходящим из Минска частям разрешили взять… по 15 патронов на винтовку, так называемую «караульную норму»! Многие командиры частей узнали о начале войны из речи Молотова в 12 часов дня и понятия не имели – где находится вышестоящее командование, как с ним связаться и что теперь делать. Стратегический итог? Два страшных и кровавых «котла», полный развал и уничтожение Западного фронта. Вермахт уже 16 июля 1941 года ворвался в Смоленск, откуда открывалась прямая дорога на Москву.

Скажете: «Так было в те дни везде»? Нет, не везде! Да, Красная армия отступала и несла огромные потери на всех фронтах. Однако на Юго-Западном и