Читать книгу - "Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников"

а тут уж сам бог велел — соседи. И опустим за скобками — какой именно… хм, бог. Если честно, после того, как Храм Сузаку объявил о желании прямого контакта с руководством Клана Амакава, я и обе Канаме постарались вытрясти из тройки наших «контрабасов» все подробности посещения этого места. И, честно сказать, вопросов у меня только добавилось…

4

На классный час[144] я заявился зевая каждые две минуты — поспать не удалось. Впрочем, на фоне других одноклассников я выглядел еще бодро — у многих веки припухли, а вокруг глаз чернели настоящие «синяки»: «привет» от приближающихся годовых экзаменов. Учеников перед зачетными неделями, разумеется, как следует накрутили, да еще и завалили предварительными тестами и «срезами знаний» по самые уши. И это — на в общем-то мало что значащий «переходный» экзамен между первым и вторым экзаменом старшей школы! Ками-сама, что же будет на выпускном? Итоговый аттестат средней школы «бумажка» куда важнее, чем аналогичная из младшей…

— Поверить не могу… — Ватару Касу, мой сосед по ряду, в ответ на приветствие ехидно оскалился. Правда, из-за внешнего вида, более приставшего заложнику террористов, а не школьнику, ехидность получилась какой-то неубедительной и потертой — но старание я оценил. — …наш «мистер „это же просто, Хабу“» ночью что-то учил! Уж не физику ли, по которой сегодня тест?

— А? — Саки Хабу поднял голову, убедился, что от него ничего не хотят, и со счастливым лицом уронил голову назад на подушку. Да-да, Хабу ходит на уроки с подушкой. Но даже у старосты класса не поднялась рука сделать ему замечание — это ведь для перемен. Любого другого парня свои же одноклассники затролили — но «солнечный мальчик» решительно не ведется на подколки и реагирует с таким невинным детским энтузиазмом (он так доволен свой придумкой, ага), что даже у обладателей муд… эм, доставучего характера просыпается что-то вроде атрофировавшегося стыда. Впрочем, и так «очень хорошая» Торью теперь такое место, что вылететь из-за поведения не хотят даже самые отъявленные сорви-головы…

— А вот и нет. — Нарочито-равнодушно разглядывая ногти (опять плагиат на Хироэ) сообщил правду я. — Сегодня мои миньоны привели на встречу очередных будущих союзников моей Светлой Империи — пока принимал послов, пока то-сё — не выспался…

— Темной Империи, балда! — Включился в треп Сакаэ Мутсуки, разворачиваясь спиной к пока еще пустому месту преподавателя. — Империя должна быть темной, надо же соблюдать традиции мировой классики! С твоими подругами-диггершами другую не построить, хе-хе!

«Подруги-диггерши» — это Химари и Сидзука, разумеется. Надо отдать ребятам должное — дурная история с заброшенной школой так и не стала достоянием общественности, по крайне мере в полном виде: быстро раздеваться и нырять в затопленные подвалы — совсем не то реноме, что нужно иметь ученице. Особенно если она имела глупость данные навык продемонстрировать при свидетелях. Что интересно — совместно приключение вызвало у одноклассников достаточно много эмоций, что бы они начали почитать меня если не своим другом, то хорошим приятелем — точно. И за это я был им благодарен: как-то так получилось, что при всех моих «победах на социальном фронте» внушать симпатию или дружеское сочувствие я так и не научился. Искать соратников? Да. Заставлять других делать то, что мне надо? Безусловно. Показать разницу в положении между голоногой шмакодявкой и рожденным в Старом Клане наследником? С некоторым трудом — да. Но моя «личная сфера» общения… гм, заполнялась немного пассивно, скажем так. И с бо-ольшим перекосом!

Нет, не скажу, что я не рад — девушки, аякаси или сразу оба «в одном флаконе», составлявшие фактически весь мой «семейный» круг полностью меня устраивали. Мужчины и женщины из фактической вассальной «ближней» свиты (которая в Японии наряду со слугами Рода реально считалась фактически семьей), образовавшейся незаметно частично из банды Каши (включая самого Кагетсуки), частично — из учеников Вороньего Додзе, «старых» вассалов семьи, живших в Ноихаре и Тайчо (наверное, стоит и Шо Рюо записать) трогательно-бережно относились к каждому моему слову, совету — не говоря уже о прямых распоряжениях. Сюда же можно было отнести и семью Канаме — вклад Айи, матери моей самой худой и самой стриженной язвительной и прекрасной Хироэ, был попросту неоценим: он проходил для меня преимущественно «за кадром», всплывая только в виде отчетов или бесед «в семейном кругу», где мне мягко объясняли прописные истины то в психологии региональных чиновников, то в социологии малых изолированных групп, то вообще — в воспитании детей. Благосостояние семьи Канаме стремительно ползло вверх, так, что отец моей старшей жены мог давно уже и бросить свою работу со смешным заработком, но пара старательно соблюдала «статус кво». Не удивлюсь, что в случае «блек аута» нашего с Охаяси внезапно «разэпического» проэкта, чета вполне себе переберется куда-нибудь в Америку на Гавайи, и никому даже в голову не придет связать их и переполох в центре Хонсю…

… но особенно приятно мне было общаться со своими женами, ставшими рядом со мной и реально держащие на своих хрупких плечах весь вес нашего детища, «Особой Зоны» Такамии. Только при них я не старался при общении «фильтровать базар», прямо отозвавшись о конкретном плане или свершившемся событии. Только они знали все кусочки в прямом смысле «звездного», расширенного плана по развитию нашей вотчины — от самых плохих через веер «средних» вариантов разной паршивости и благополучия к самым хорошим. Только на них я мог опереться — спаянные вместе договорами, клятвами, любовью и приязнью девушки, как и я, не могли «выйти из игры» в прямом смысле. Никак. Что особенно для семьи Амакава ценно — каждая из девушек согласилась на это «с открытыми глазами» и добровольно. Пока я не мог дать своим директорам и супругам свою фамилию, но, как только мне пришла в голову эта мысль — собрал свой «гарем» и «серьезно поговорил» (кроме Куэс, впрочем — ей «ушла» ссылка на звукозапись и стенограмму в Архиве Клана). Собственно, вопрос был, что называется, из тех, что не обойти: ведь геном не гарантирует приверженность семейным и клановым идеалам, верно? Однако, сейчас, частично из-за везения, частично случайно или просто действуя интуитивно и в некоторой степени по расчету, мы, Амакава, создали своей семье новый бренд, так удачно вливающийся в древний родовой девиз. «Мы делаем невозможное» — и неважно, что эти «мы» не все принадлежат не только магам — вообще не все люди. И что? Хироэ, правда, сказала, что понятия не имеет, как избежать «расслоения» клана