Читать книгу - "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева"

пороге. Крепость признала ваше командование, король утвердил хартию, но главные ворота по-прежнему открываю я.

— Это угроза?

— Напоминание о порядке.

Гектор отступил за линию внешней арки, оказавшись на мосту рядом с ней.

Беатрис вынула ключ из замка, дождалась, когда створки полностью закроются, и снова вставила его с наружной стороны.

Металл нагрелся под пальцами.

За воротами стоял Ротвальд — восстановленный, освещённый, наполненный людьми. Над башнями развевались королевское знамя, крыло северного корпуса и серебряный сокол хранителей.

Рядом ждал Гектор.

Он не коснулся замка и не попросил пропустить его первым.

Беатрис повернула ключ.

Засовы ушли в стены. Тяжёлые створки разошлись, золотой свет пролился на мост, а над аркой вспыхнули две соединённые печати — каштановая ветвь и драконье крыло.

Она протянула Гектору руку.

— Добро пожаловать домой, генерал Штайн.

Он принял её ладонь.

Беатрис открыла перед ним главные ворота уже не как осуждённая ключница и не как вдова человека, чьё преступление определяло её судьбу.

Она впускала выбранного мужчину в свой дом как свободная хозяйка Ротвальда.

Эпилог Дом без пленниц

Эпилог Дом без пленниц

Главные ворота Ротвальда стояли открытыми.

За четыре месяца снег сошёл с моста, река освободилась ото льда, а на склонах между соснами появилась молодая трава. Ветер приносил запах влажного камня и хвои. По обе стороны дороги цвели низкие белые кусты, которые Беатрис прежде видела только из окна экипажа, когда ехала в крепость под охраной.

Теперь она ждала у внешней арки без конвоя и судебного приказа.

Семейная связка висела у неё на правом боку. Военные ключи находились у Гектора, стоявшего рядом, однако ключ от главных ворот оставался у хранительницы. Так было записано в королевской хартии, так действовал Ротвальд, и после свадьбы этот порядок не должен был измениться.

На дороге показался экипаж.

Беатрис узнала серебряного сокола на дверце раньше, чем разглядела лицо женщины за стеклом. Герб вернули её семье вместе с именем. Для поездки Юдит знак оказался полезен: на каждой заставе люди видели, что пассажирка находится под защитой хранительницы Ротвальда.

Экипаж остановился у моста.

Юдит открыла дверцу, не дожидаясь слуги, и едва не запуталась в дорожной юбке. Беатрис успела пройти половину моста, прежде чем сестра добежала до неё.

Они обнялись посреди дороги.

Юдит прижималась крепко, не стараясь скрыть слёзы, а Беатрис держала её и чувствовала, как прошлое наконец перестаёт стоять между ними невидимой стеной.

— Я получила твоё письмо, — сказала Юдит. — Потом приехали королевские офицеры. Я решила, что случилось новое несчастье.

— На этот раз они привезли защиту.

— Муж перечитал указ дважды и всё равно поехал в суд, чтобы убедиться, что долги Корвина признали недействительными.

— Убедился?

— Судья предложил ему забрать копию решения и больше не возвращаться с тем же вопросом.

Беатрис улыбнулась.

Юдит отступила и оглядела её.

— Ты изменилась.

— Я перестала носить траур.

— Я не о платье.

За спиной Беатрис раздались шаги. Гектор подошёл, но остановился так, чтобы не превращать встречу сестёр в официальное приветствие.

— Генерал Штайн, — сказала Юдит. — Сестра писала, что вы научились просить.

Гектор перевёл взгляд на Беатрис.

— Некоторые семейные письма следовало бы запечатывать надёжнее.

— Письмо было запечатано. Юдит имела право его открыть.

— Тогда мне остаётся надеяться, что там упоминались и другие мои достоинства.

— Упоминались, — заверила Юдит. — Но про просьбы мне понравилось больше всего.

Гектор поклонился с выражением человека, который понял, что спорить с двумя сёстрами одновременно неразумно.

Беатрис повела Юдит к воротам.

— Твоя комната готова в западном крыле.

— Рядом с твоей?

— С моим кабинетом. После свадьбы я перееду в общие комнаты.

Юдит посмотрела на Гектора.

— А ключи?

— Останутся у вашей сестры, — ответил он. — Брак не относится к способам передачи власти над крепостью.

Беатрис вставила ключ в замок. Створки уже были открыты, однако Ротвальд отозвался золотым светом, приветствуя её гостью. Над аркой горели слова: «Хозяйка вернулась», «Имя возвращено» и новая строка, появившаяся весной: «Дом открыт по доброй воле».

Во внутреннем дворе жизнь не замерла при появлении хранительницы. Работники не бросали корзины, солдаты продолжали занятия, дети бегали между колодцем и крытой галереей. Из всех труб поднимался дым. Окна восстановленного жилого крыла были распахнуты навстречу весеннему воздуху, а на верёвках сушилось бельё.

Четыре месяца назад там стояли пустые комнаты, предназначенные для знати. Теперь в них жили семьи погибших солдат и офицеров.

Королевский фонд начал выплаты ещё зимой. Совет собирался в Ротвальде дважды в месяц. Представитель короны проверял счета, Феликс отчитывался о военных семьях, Беатрис следила за жильём и расходами, а выбранные вдовы решали, какая помощь требовалась прежде всего. Каждая семья получала право на комнату, обучение детей, работу по желанию и долю средств, собранных из имущества заговорщиков.

У входа в западное крыло Беатрис заметила вдову Эмиля Раста с маленькой дочерью.

— Госпожа хранительница, — сказала женщина.

Беатрис представила её Юдит.

— Они живут над оранжереей.

— Для вас поставили цветы в западной комнате, — сообщила вдова. — Девочки собирали их утром.

Юдит поблагодарила.

Женщина задержалась.

— На площади я обвинила вас. Тогда мне казалось, что всякий человек из дома Фелтона виновен в смерти Эмиля.

— Вы потеряли мужа и не знали правды.

— Теперь знаю. Указ прочитали у нас в городе. Имя Эмиля внесли в книгу Ротвальда, а моей дочери рассказали, что её отец погиб, исполняя долг.

— Его имя останется в книге, — сказала Беатрис.

Когда женщина ушла, Юдит спросила:

— Ты помнила его имя с площади?

— Да.

— Всех запомнить невозможно.

— Поэтому мы записываем.

Грета встретила их у лестницы и сразу объявила, что обед остывает. Через несколько минут Юдит уже подчинялась её распоряжениям, снимала дорожный плащ и обещала вымыть руки прежде, чем прикоснётся к хлебу.

— Она руководит твоей сестрой меньше часа, — заметил Гектор.

— Юдит не возражает.

— Ты тоже так говоришь о хозяйственных распоряжениях.

— Разница в том, что Грета не запирает двери.

Он коснулся её руки, и Беатрис позволила пальцам переплестись, пока они шли по галерее.

Их совместный быт складывался из подобных коротких мгновений. Они редко завтракали без бумаг на столе, спорили о размещении караулов и однажды провели целый вечер, выясняя, можно ли превратить старую оружейную в мастерские. Гектор уступил помещение после того, как Беатрис нашла