Читать книгу - "Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова"

жен и детей. Они пришли сюда за несколько верст со всех окрестных деревень

И это скупое, вот так вот, безмолвно высказанное «спасибо» тронуло меня до глубины души. И я снова расплакалась.

А потом мы услышали ржание лошадей, и прежде, чем я успела понять, откуда оно доносилось, из-за поворота на идущую ко крыльцу дорогу выехал экипаж, который невозможно было не узнать. Это был дормез, запряженный четверкой серых в яблоках коней.

Толпа расступилась, и когда из экипажа выскочил его сиятельство, я застыла, боясь поверить в то, что он действительно вернулся.

Я напряженно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, как друг он приехал или как враг. Теперь я уже не доверяла никому.

А он, посмотрев сначала на нас у почтовой кареты, на крестьян, а потом и на по-хозяйски стоявших на крыльце Дубининых, громко спросил:

— Могу ли я узнать, что здесь происходит?

Я от волнения не смогла произнести ни слова. А вот Евгения Васильевна торопливо принялась объяснять.

— Как мы рады видеть вас, ваше сиятельство! Что же вы не сообщили нам о своем приезде? А Екатерина Николаевна с семейством в Архангельск уезжают. Она, знаете ли, решила, что ей в Онеге скучно и холодно. Да и что, в самом деле, молодой даме делать в такой глуши? Так что дом свой она нам продать изволит.

— Дом продать? — переспросил он.

И на его красивом лице отразилось столь явственное удивление, что я поняла — он ничего не знал о действиях Дубининых. И мне сразу стало легче дышать.

— А с чего бы Екатерине Николаевне продавать дом именно сейчас, когда я привез из столицы документы, что договор аренды земли теперь уже заключен на ее имя?

Я совсем по-детски шмыгнула носом. Это было неприлично для благородной дамы, но мне почему-то совсем не было за это стыдно. Я прислонилась к плечу Алябьевой, потому что боялась упасть.

— Вот оно как? — растерялся Дубинин. — Ну, что же, стало быть, сделка отменяется. И мы, пожалуй, домой поедем. Будем рады видеть вас, Илья Александрович, у себя! Ежели возражать не станете, так на следующей неделе мы по случаю вашего возвращения устроим приём.

— Боюсь, Зиновий Петрович, на следующей неделе вам будет не до того, — усмехнулся Меркулов, — ибо вам нужно будет передавать дела новому градоначальнику. Я вот только-только привез его из Архангельска. Но покидать Онегу вам не дозволено до завершения проверки всех финансовых отчетов, к которым у губернских ревизоров есть множество вопросов.

Дубинин спал с лица, и мне показалось, что его вот-вот хватит удар. Но нет, он смог забраться в свой экипаж. За ним последовали и его супруга с дочерью. И если Евгения Васильевна еще, хоть и с трудом, но пыталась держать марку, то Анастасия плакала навзрыд.

Они уехали, и довольные крестьяне, поклонившись нам с графом, тоже стали расходиться по домам. Мы отпустили почтовую карету, и обе Глафиры и Степан принялись таскать саквояжи обратно в дом.

— Не откажетесь прогуляться со мной до реки, Екатерина Николаевна? — улыбаясь, спросил Меркулов. — Говорят, с берега тут открываются чудесные виды.

Я не отказалась. Но вместо того, чтобы идти напрямую, мимо окон особняка, мы пошли по лесной тропинке, и когда уже из дома никто бы не смог увидеть нас, его сиятельство коснулся моей руки.

Мы остановились и теперь стояли друг против друга, наслаждаясь этим мгновением. По крайней мере, им наслаждалась я. Но была уверена, что и Меркулов тоже.

— Екатерина Николаевна… Катя, сделаете ли вы меня счастливейшим человеком на свете, согласившись выйти за меня замуж?

Я сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула. Слов не было. Было только огромное, всепоглощающее счастье.

А потом мы целовались в тени раскидистой березы — долго и жадно. А когда мы продолжили путь, его сиятельство сказал:

— Прости, что сделал предложение не по правилам, без кольца, — он перешел на «ты», и это показалось мне совершенно естественным. — Я привез его из Петербурга, но когда услышал про то, что ты продаешь дом Дубининым, то так заторопился сюда приехать, что забыл его в Онеге.

Я взмахнула рукой. Ничего! Но не удержалась от вопроса:

— Почему ты так долго не приезжал?

— Дел оказалось очень много. Сначала с закупкой продовольствия в обоз для монастыря. Потом земельный вопрос, который оказалось решить не так просто. Но каждый день я думал о тебе!

— Но ты мог хотя бы написать! — воскликнула я.

Обида всё-таки прорвалась сейчас в моих словах. А на лице графа снова отразилось удивление.

— Но я писал! Много раз! И не понимал, почему ты мне не отвечала!

Ох, а ведь я должна была подумать об этом! Что Дубинин, пользуясь своей властью, не погнушается перехватить корреспонденцию Ильи Александровича. Для градоначальника сделать это было не так уж и сложно. Почтмейстер ему в этом бы не отказал.

Объяснять это Меркулову не потребовалось. Он понял всё сам и только крепче сжал мою руку.

Мы уже стояли на высоком берегу реки. И виды отсюда открывались действительно превосходные.

Эпилог

Мы обвенчались с Ильей тем же летом. Нам не терпелось быть вместе. И как только это случилось, мы выплеснули друг на друга все те любовь и нежность, что в нас накопилась.

Город наверняка ждал, что мы устроим по этому поводу пышное торжество. Но мы предпочли обойтись лишь церемонией в церкви.

А вот у себя в имении мы и в самом деле накрыли столы. Только пировали за ними не чиновники и купцы, а крестьяне из близлежащих деревень. И я была благодарна своему мужу, что он не воспротивился этой затее.

С тех пор прошло семь лет. В России многое менялось — продолжалась земская реформа, вводились выборные органы местного самоуправления, началась военная реформа, которая заменила рекрутские наборы на всеобщую воинскую повинность.

Зиновий Петрович Дубинин был отправлен в тюрьму за мздоимство и казнокрадство. А его жена и дочь поспешили уехать из Архангельской губернии и затерялись где-то на российских просторах.

Архимандрит Кирилл сменил много мест служения, но всегда оставался человеком честным и не слишком удобным для властей.

Произошли изменения и в нашей семье. Через год после свадьбы у нас родился сын Сашенька, а еще через два года — дочка Верочка.

Мы отремонтировали нашу усадьбу, и теперь это здание снова стало самым красивым во всём уезде.