Читать книгу - "В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах"

делаете здесь, в конце дороги?

– Серфингом занимаюсь.

– Так ведь до воды далеко.

– На песке. Серфингом на песке.

– Ух, ты!

– Тут же Сахара, – сказал Фокс, – самая огромная песочница на земле.

Он спросил у меня, занимаюсь ли я серфингом.

– Нет, я здесь с поручением, – сказал я.

– Типа?

– Приехал за солью для друга.

– Солью?!

– Ну да, солью.

– А что, там, откуда вы приехали, соли нет?

– Есть. Но здешняя соль другая.

– Это чем же?

– Ну, как сказать… Она особенная.

– Чем?

– Ее используют в ритуалах при изгнании джиннов.

Американец даже записную книжку отложил.

– Что, верите в джиннов?

– Ну, не совсем. Не особенно.

– Так вы тащились в такую даль за тем, чего навалом и дома? Из-за чьих-то там предрассудков?

– Э, ну…

– Правда, что ль?

– Ну да, можно и так сказать.

Глава семнадцатая

Однажды глухой ночью сторож обнаружил в своей спальне Джоху.

– Хозяин, что вы тут делаете?

– Тс-с, – шепнул Джоха. – Жена говорит, будто я хожу по ночам. Вот, хочу проверить.

В спальне Арианы и Тимура есть целая полка книг. Перед сном один из них идет к полке, снимает свою любимую книгу и просит меня почитать. Тимуру нравится книга «Там, где живут чудовища». Он изображает их, топая ногами и скаля зубы. Ариане втайне эта книга тоже нравится. Однажды она шепотом рассказала мне: вообще-то чудовища эти милые, но уж больно страшненькие и любят проказничать. Ариане больше по душе раскраска «Принцесса Барби». Дети помнят все свои книжки наизусть, однако снова и снова просят меня почитать. Они им никогда не надоедают, наоборот, Тимур и Ариана радуются им как старым друзьям.

Помню, я был чуть старше Арианы, когда отец сказал: чем чаще читаешь одну и ту же притчу, тем лучше она откладывается в голове – так бутон со временем раскрывается в прекрасный цветок. Я вижу, как мои дети из раза в раз с увлечением слушают те сказки, которые слушал я, и понимаю – эта потребность в повторении естественна. Со временем привычка слушать сменяется привычкой читать, и мы предпочитаем знакомиться с новым, а не возвращаться к уже известному.

Мы, западные люди, так гордимся своей начитанностью! Каждый год все новые и новые книги заполняют наши полки. Всеобщее образование привело к росту числа публикаций. Чем больше книг в книжных шкафах у нас дома, тем выше наша самооценка, тем умнее мы себя считаем – ведь нам доступно столько информации! Мы упрямо верим: чем больше читаешь, тем умнее становишься.

Отец говорил: западный человек слишком много читает, но слишком мало понимает из прочитанного. Его злило, когда кто-нибудь интересовался, когда выйдет его следующая книга. Отец отвечал: «Я напишу следующую книгу, когда вы поймете те тридцать, что уже написаны». Он видел разительное отличие в восприятии между человеком восточным и западным: человек восточный ценит то, что уже испытано и опробовано. Истории, сказки, притчи, известные уже не одно тысячелетие, ценятся, потому как содержат в себе, пусть и скрытую, мудрость. Человек западный пребывает в вечном поиске нового. Чаще всего оказывается, что новое – хорошо забытое старое, только в другой упаковке. И как результат, словеса ради словес. Отца это ужасно расстраивало.

«Эх, Тахир-джан, – говорил он с горечью, – все в этом мире шиворот-навыворот».

*

Фуад пожаловался: туристы наносят пустыне вред. Но прибыль так велика, что все предпочитают закрывать на это глаза. Любители сэндбординга, ралли, да и обычные туристы, оставляющие после себя мусор, – все это сказывается на окружающей среде.

Утром следующего дня мы вышли из гостиницы и по опустевшим улицам отправились к машине. Я шел нагруженный покрывалами и всякими припасами. Однажды я оказался в пустыне Намиб со сломанной машиной, и с тех пор, собираясь в дорогу, продумываю все до мелочей.

Все туристические магазины были наглухо заперты. Ночная прохлада еще не ушла, задуваемый ветром вездесущий песок приглушал звуки.

Мы шли по главной дороге; Фуад говорил по своему обыкновению отрывистыми фразами.

– А уважения-то никакого, – сказал он.

– Уважения?

– Да. Ни у местных, ни у туристов.

– Почему так?

Фуад задумался, чуть наклонив голову.

– Если из космоса прилетят пришельцы, – сказал он, – и дадут местным деньги, те с радостью возьмут, но уважать не станут.

– Кого?

– Пришельцев.

– А-а-а…

– Может случиться, что и пришельцы отнесутся к местному населению без уважения, – сказал Фуад.

– Значит, виноваты туристы?

И снова Фуад склонил голову, размышляя.

– Нет, месье, – ответил он. – Их я не виню.

– Тогда кого же?

Фуад расплылся в улыбке:

– Пришельцев.

*

Машину порядком занесло. Наверняка прошла не одна неделя.

– Когда же вы последний раз ездили на ней?

– Два дня назад.

– Столько песка всего за два дня?!

– Ветер, – сказал Фуад. Он открыл багажник, схватил лопату и принялся за работу. – А знаете, что? – сказал он минут через пять.

– Что?

– Если двое говорят на одном языке, это не значит, что они понимают друг друга.

– Вы имеете в виду туристов и местных?

Фуад кивнул.

– Научись я кошачьему языку, все равно не стал бы думать, как кошка.

Мне же подумалось, что раннее утро не самое лучшее время для философских бесед.

– Сто лет назад мы друг о друге и не знали, – сказал он.

– Из-за расстояний?

– Да. Теперь расстояния не помеха.

– Да уж, на самолете всего ничего.

Фуад коснулся моей руки, его подернутый поволокой глаз уставился прямо на меня.

– Но мы по-прежнему далеки, – сказал он. – Мыслим по-разному.

Машина у Фуада была как раз по мне – вот за что я люблю эту страну. В Европе или Штатах такую давно бы уже списали на свалку – она подпала бы под сотню запрещающих законов. Да что там, за один взгляд в ее сторону вас бы арестовали. Но по мнению гордых жителей Мхамида машина находилась в прекрасном рабочем состоянии. Правда, у нее было оторвано и сломано все, что только можно оторвать и сломать.

Не было ни зеркала заднего вида, ни окон, ни циферблатов на приборной доске, ни настила на полу… Из всех сидений в салоне осталось только одно – водительское. Фуад сказал, что заполучил машину дешево – из-за шумов в двигателе. И спросил, знаю ли я дорогу к соляному озеру. Я покачал головой.

– Тогда я отвезу вас.

И мы отправились в путь.

Я кое-как устроился на месте отсутствовавшего пассажирского сидения – сел прямо на пол, обхватив колени. Фуад в длинной синей рубахе сел в кресло водителя и крепко сжал руль. Двигатель дребезжал невероятно, хуже были