Читать книгу - "Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности - Генрих Вениаминович Сапгир"

—

и спрятал в карман

сувенир на добрую память

обретенная свобода

заставляет меня быть

заставляет быть особенно

внимательным к деталям

и пока толпы туристов

ржавой накипью

прокатываются

по Карлову мосту

и достигают

Вышеграда

чтобы стекать

на закате

желтым извергнутым пивом

во Влтаву

я приветствую их

жестом епископа

бронзовым кружевом

чугунным лицом

шариком-ониксом

в моей пепельнице

главное не надо

ничего придумывать

и тогда свободно

продырявить небо

ПЕТЕРБУРГСКИЕ ПРЯТКИ

еще тени обломков империи

проносились над желтыми коробками…

в глубине за Невским проспектом

город прятался от меня

будто совершил преступление —

в общем я искал театр-студию

верней человека-театр

думал: найду его в кресле

кучевые облака надо лбом

ног естественно нет —

Саваоф Понизовский

С Невского я свернул в арку —

длинный как зубная боль

в конце – дыра

в достоевский колодец

пошарив по всем углам

и не найдя прохода

(можно по пожарной через крышу)

вернулся где и обнаружил

(ну конечно вечная стройка)

кучерявится родное – Боря!

славно тиражирован —

над каждым окном медальон

поднялся по тупенькам

( С конечно всюду отбили )

на обшарпанной клеенке мелом

и на кнопке обрывок бумаги

буква Т его тоже уличала —

в скрежете пружины – голоса

по пустыне этажа

долго блуждал

большие пустые коробки

стружка

веер школьных тетрадей

даже спинка дивана в цветочек

но – ни Бори

ни его студийцев

пахло нежилым

дверь меня ударила в спину

дружески

лишь выйдя на Невский

вдруг меня осенило – догадался

(под мостом в воде рябой и темной

что-то от меня отражалось)

стружка войлок

табурет безногий —

это был великий Понизовский

а картонная коробка – сцена

ведь она всегда пустая даже если

а тетради – роли актеров

ведь самих и нет никогда

а цветочки на спинке дивана —

тут и объяснять ничего не надо

пахло затхлостью —

запах искусства

и шлепок двери

мне в назиданье

ПОДКИДНОЙ ДУРАК

как ни разложи

все равно выходит удивляться

сказывал мне собеседник —

седоватый крестовый король

каменным веером

ложились

московские улицы

шла игра:

то на площади

выдвигались танки

то смешенье всех —

и пики пики! —

народ

кипит и движется

то в машинах

козырные люди

неслись

по пустынным проспектам

то проигравшиеся

красные масти

вопили о месте

на лобном месте

говорят Москва всегда в выигрыше

посмотрите на лица

этих бледных игроков —

блефуют?

ну кто бы подумал

во дворце генерал-губернатора

недаром похож на карточный домик —

тузы и шестерки!

власти бьют в бубны

а всё проели черви

говорят москвичи

а когда-то здесь безусым валетом

я всегда находил себе даму —

как мы ночью в центре тусовались!

я давно хотел отсюда уехать

сказал собеседник

то одно подкинет

то другое —

вот я и остался

московский подкидной дурак

ВИНОВАТАЯ ЛАМПА

лампочка светилась тускло и мигала

как заяц в ночном небе

и вообще это была не лампочка а мышь

которая испуганно бегала по столу

не зная куда деваться —

и постоянно мигала

вдруг – огненный прочерк —

метнулась со стола

вот нахалка! она сидела на краю

нет не светилась – просто мигала

скрестив свои узкие ноги

покачивая ими

тогда я ударил женщину

этой медной лампой наотмашь

…лежала между столом и диваном

опрокинутая настольная лампа

с разбитым затылком —

и все-таки светилась

но тускло и мигала

СВИДЕТЕЛЬСТВО

выскочил из витрины

облепил длинноногую с голой спиной

хоть с мясом отдирай

шелковый плащ

неописуемо-пестрой расцветки

схватился за шею руками —

красное лицо

вот-вот хватит удар —

галстук душил пожилого господина

в переулке

сшибая мусорные баки

гнался

за красивой молодой парой —

и когда ускользнули

в узкую дверь в стене

мерседес рассыпался от огорчения

чавкающий плотью ананас —

отвратительное зрелище

избегаю поэтому собираться и праздновать

а что ем держу под замком

каждое утро газеты читают людей:

развернешь

ослепительно белый лист

а там

постепенно проступает

грязь

копаясь в урне

бережно разгладил

и спрятал в клеенчатой сумке украдкой —

информацию собирает

может и укусить

обросший как бродячая собака

нищий журналист

все щупают

никто не покупает

цена действительно кусается

видел пострадавших окровавленных —

главное никто не знает

что это

двое подростков

изучают кровеносную систему

кленового листа:

«видишь – побагровел»

от удушья умер целый город

впрочем никто не удивляется —

осень

ФУТБОЛ НА ПУСТЫРЕ

то серым выстрелят

то желтым —

мяч

вырастает

мчащимся экспрессом —

сшибает как молния

и уносит в недрах своих

укачивая убаюкивая:

ничего не случилось

ничего не случилось…

а вот что случилось —

жизнь

между тем оттеснённый

(на солнце бегут и