Читать книгу - "Антология фантастики и фэнтези-80 - Антон Витальевич Демченко"

* * *

Вопрос о необходимости преградить скопищам Пугачева дорогу к Казани поднимался и раньше. Это была любимая мысль честолюбивого генерала Александра Ильича Бибикова, недавно прибывшего в столицу губернии. С его приездом начали подходить и подкрепления. Два карабинерских полка, три гусарских и один кирасирский.

На последнем совещании в губернаторском доме по этому поводу вышел жестокий спор между стариком фон Брантом, главой Казани и генералом.

– Государь мой, – заявил Бибиков, кусая губы – Я почитаю позорным то обстоятельство, что местные власти не задавили до сих пор все движение. Слава российского оружия омрачается успехами мятежников. Доблестные войска императрицы Екатерины прославили себя в сражениях с таким неприятелем, как турки, коих янычарская пехота до сих пор почиталась непобедимой. Тактика Петра Первого, которую применяли и после него наши славные полководцы Миних, Румянцев и другие, состоит не в обороне от неприятеля, а в нападении на такового!

Но фон Брант лишь кривил рот, прихлебывая кофий, что подавали собранию три лакея.

– Я сам в молодости имел счастье служить под начальством графа Миниха – заявил он – И участвовал в его походе на Крым. Но война с врагом внешним отнюдь не сходна с действиями против мятежников.

– Чем это? – генерал раздраженно отставил чашку. Его полковники стали грозно выбивать трубки, хмуро переговариваться.

– А тем, что действующие части определенно знают, кто есть противник. Здесь же им приходится действовать, так сказать, слепо. Вот, пожалуйста – фон Брант пошелестел бумагами – Вчера село Никитовка, это рядом с Казанью, было полно людьми, законам повинующимися и приказы начальства выполняющими, а сегодня то же самое село перешло на сторону Пугачева. А как вы, ваше превосходительство, полагаете отличить верных граждан от бунтовщиков?

– По их действиям! Ежели они изъявляют покорность…

– Это не так-то легко. Сегодня они вам покорны, а ночью запалят конюшни с лошадьми. Или еще какую пакость учинят! Нет, господа, надо запереться в Казани и ждать пока Пугач от голода да холода вымрет.

– С кем запираться? – вспыхнул Бибиков – С конными войсками? Со мной пришел лишь один батальон Зарайского мушкетерского полка. Все остальные – это гусары, карабинеры, кирасиры… Поставим их на валы?? Нет! Только атака, один удар и все.

– Александр Ильич! – губернатор умоляюще посмотрел на генерала, потом на полковников – Раз уж ты все решил и имеешь повеление от ее величества, я слова больше не скажу. Но Христом богом прошу, оставь зарайцев для моей охраны. Ведь и в Казани неладно все. В горожанах шаткость образовалась. В слободах опасно стало, народец с оружием сидит. Вчера мне докладывали, что человечка от митрополита Вениамина поймали к Пугачеву.

– Не может быть! – полковники закачали головами, генерал Бибиков хмуро посмотрел на Бранта:

– Кто поймал? Шешковский?

– Нет, мои людишки – губернатор тяжело вздохнул – Степан Иванович, как приехал, только один раз заглянул представиться. Больше я его не видел.

– Дожили – горько произнес Бибиков – Обер-секретарь Тайной экспедиции пропал в мятежной губернии. Он еще хоть в Казани?

– Не имею таких сведений – Брант допил кофий – Так что насчет зарайцев?

– Они мне нужны для охраны батарей – покачал головой генерал – И дворянское ополчения я у вас тоже забираю.

Губернатор дрожащими руками закрыл лицо.

* * *

Во вторник 30-го ноября, императрица Екатерина собрала у себя совещание из доверенныхкруга лиц. Были: новгородский губернатор Сиверс, Григорий Орлов, Никита Панин, обер-прокурор Сената князь Вяземский, генерал-аншеф, граф Чернышев и личный гофмейстер императрицы пухлый Иван Елагин. Беседа велась в кабинете Екатерины за чашкой чая, без пажей и без посторонних. Чай разливала сама хозяйка.

Высота, свет, простор, сверкание парадных зал. Всюду лепное, позлащенное барокко, изящный шелк обивки стен, роскошь мебели на гнутых ножках, блеск хрустальных с золоченой бронзой люстр. Всюду воплощенный гений Растрелли, поражающий пышностью царских чертогов. Но кабинет Екатерины уютен, прост.

Все пьют чай с вафлями, начиненными сливочным кремом. В вазах клубничное и барбарисовое варенье. Чернышев ради здоровья наливает себе в чашку ром. А князь Вяземский, также ради здоровья, от рому воздерживается. Орлов опять-таки здоровья для, предпочитает пить «ром с чаем». И пьет не из чашки, а из большого венецианского, хрустального, с синими медальонами, стакана, три четверти стакана рому, остальная же четверть – слабенький чаек. Впрочем, ему многое дозволено…

Екатерина начинает беседу. На ее лицо стали заметные новые морщины – следы сердечных страстей и неприятных политических треволнений. Кожа под подбородок её значительно обвисла, лицо пополнело, вытянулось, утратило былую свежесть.

– Теперь, Иван Перфильевич, доложи нам по сути дела – обратилась она к Елагину.

Тот порылся в своих бумагах и, уставившись живым глазом в одну из них, начал говорить:

– Итак… прошу разрешения вашего величества… Екатерина кивнула головой. Воронежский губернатор Шетнев доносит, что меж крестьянами вверенной ему губернии стали погуливать слухи, что за Казанью царь Петр Федорыч отбирает-де у помещиков крестьян и дает им волю.

Раз! Второе: крестьяне Кадомского уезда, села Каврес, в числе около четырехсот душ, собрались на сходку и порешили всем миром послать к царю-батюшке двух ходоков с прошением, чтобы не быть им за помещиками, а быть вольными… «Требовать от батюшки манихвесту…»

Он привел еще несколько подобных же примеров и, отхлебнув обильный глоток чаю, сказал, словно отчеканил:

– Вот-с каковы у нас дела.

– Да… И впрямь дела не довольно нам по сердцу – вздохнула Екатерина.

После недолгого молчания Орлов заговорил:

– Я тут слышал, что еще милейший губернатор Шетнев вздумал с бухты-барахты обременять население излишними работами и тем самым неудовольствие в народе возбуждать. В этакое-то время, во время столь жестокой инсуррекции, он взял себе в мысль приукрашать подъезд к городу Воронежу дорогой. И это зимой! И для сего согнал более десяти тысяч крестьян. Сие некстати в рассуждении рабочей поры, а еще больше не по обстоятельствам. Не с дорог и просек губернатору начинать бы нужно, а есть дела важнее в его губернии, которые требуют поправления. А посему, – поднялся Орлов и, закинув руки за спину, принялся мерно и грузно вышагивать по кабинету – А посему, смею молвить, надлежало бы губернатору написать построже партикулярное письмо… А еще лучше вызвать его к нам да немного покричать на него… Покричать! – резко бросил Орлов. Голос у него – могучий, зычный. Когда он говорил, казалось, что грудь и спина его гудят.

И голос, и его властные манеры вселяли некий трепет не только в сердца обыкновенных смертных, но даже сама Екатерина, преклонявшаяся перед своим любимцем, за последнее