Читать книгу - "Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский"

К нам подошел бригадир Вася Козлов – худощавый паренек с насмешливым выражением лица. Глаза у него были полуприкрыты длинными выгоревшими ресницами. Двигался он расслабленно. Пантила познакомил нас, а затем отошел с Васей в сторону и что-то начал шептать ему на ухо, обняв за плечи. Вася улыбался. Пантила хлопнул его по спине и громко захохотал.

Мне показалось, что командир наказывал Васе погонять как следует члена районного штаба.

Мы полезли на леса. Четверо бойцов устанавливали стропила, выравнивая их концы по шнурку, протянутому на месте будущего конька крыши. Вася взял меня в напарники, и мы стали делать обрешетку, то есть обшивать уже установленные стропила длинными поперечными досками под шиферное покрытие. Доски носили снизу девушки-подсобницы.

– Высоты не боитесь? – спросил Вася. Я пожал плечами.

Выяснилось, что высоты я все-таки с непривычки побаиваюсь. Мы работали метрах в шести над землей. Узкие стропила были расположены сантиметрах в восьмидесяти друг от друга. Балансируя на них, мы таскали длинные доски и прибивали их к стропилам трехдюймовыми гвоздями. Вася ходил по стропилам не глядя. Вообще, он работал залихватски – с этакой ленцой и небрежностью, за которыми проглядывало настоящее умение.

– Стоп! Перекур десять минут, – объявил Вася.

Бригада сошла с лесов и разлеглась на свежепиленых, пахнущих сосной досках. Все непроизвольно старались подражать Васе – двигались неторопливо, разговаривали не спеша, вполголоса, – вообще, вели себя с достоинством настоящих мастеровых. На скелет своего сарая поглядывали с любовью. Внушительные бревна, врытые в землю, были схвачены продольными брусьями и выровнены. Стропила торчали в небе.

– Скоро кончите? – спросил я.

– Если материал будет, в три дня управимся, – сказал Вася.

– В два, – сказал один из стропильщиков, смуглый, цыганистого вида парень.

– В три, говорю, – сплюнув, сказал Вася, поставив в споре точку. Больше никто не возражал.

Мы еще немного позанимались эквилибристикой на стропилах, и доски для обрешетки кончились. Кончался и брус для стропил. Стропильщики уже использовали все длинные брусья и теперь сращивали короткие.

– Пойдем «кобылки» тесать, – сказал Вася.

«Кобылкой», как тут же выяснилось, называется нижний, фигурный конец стропила. Мы взяли топоры, подтянули каждый по брусу, вычертили на них по шаблону профиль «кобылки» и принялись тесать. Я тесал, поглядывая на Васю и копируя его движения.

Вася сделал несколько глубоких затесов, а потом – тюк! тюк! – вытесал «кобылку» в считаные секунды, только щепа летела. Я возился со своею несколько минут. В результате она вышла кривой. Вася подошел к моему стропилу и тремя ударами поправил дело.

Приятно смотреть, когда кто-нибудь умело работает. Человек, работающий умело, доставляет радость не только себе, но и окружающим. Вот почему при любых работах на людях вокруг всегда собирается толпа зевак. Топор в Васиных руках, казалось, летал сам по себе. Щепа отпрыгивала ровно и чисто, а поверхность «кобылки» выходила точеным плавным изгибом.

Мои «кобылки» становились все приличнее. Я с гордостью смотрел, как мои стропила пускают в дело.

Последнюю пару стропил ставили все вместе, тщательно выводя под шнурок. Вася похлопал брус и сказал:

– Может, не завалится, когда шифером покроем.

– Не должно, – солидно подтвердила бригада.

– А может, и завалится, – сказал Вася. – В прошлом году у соседнего отряда сарай зимой рухнул. Как снегу на крышу навалило, она и не выдержала. Я ездил ремонтировать.

Я сфотографировал бригаду на фоне сарая для будущей полосы районной газеты. Пришел автобус и повез нас в лагерь.

Вечером была баня. В парилке голый здоровенный Пантила, вооружившись двумя вениками, парил бойцов, а после, забравшись на верхний полок, хлестал себя по бокам, покрикивая:

– Поддай-ка парку мне! Еще, еще!.. Ах, люблю баньку! Лезь ко мне, не боись!

Вышел он оттуда красный как рак и долго сидел в предбаннике, завернувшись в простыню.

11. Послание Верлухина районному штабу

«Ребята! Находясь вдали от районного штаба, наблюдая обычаи и нравы жизни линейных отрядов, я невольно размышлял о том, что же является нашей главной задачей.

Нашей главной задачей является справедливость по отношению к Делу.

Но послушайте сначала маленькую притчу, которую я сочинил не для районной газеты.

Два спортивных общества выставили на соревнования двух мастеров спорта, чтобы определить – какой лучше. Однако один оказался мастером по бегу, а второй – по боксу. Было ясно, что бегун обгонит боксера, а последний нокаутирует бегуна. Подумав, организаторы отправили их домой, от греха подальше, и наказали состязаться заочно в нейтральном виде – подтягивании на перекладине.

Через некоторое время организаторы получили заверенные местными товарищами телеграммы. Из них явствовало, что бегун подтянулся сто раз, а боксер – двести. Первое место досталось боксеру.

Никто так и не узнал, что на самом деле бегун подтянулся шесть раз, а боксер не подтягивался вовсе, а завел знакомство с телеграфисткой, выведал у нее текст телеграммы бегуна, после чего послал свою телеграмму.

Как видим, результат соревнования был несправедлив. Он был несправедлив прежде всего не к спортсменам, которые оба оказались туфтовиками, а к Делу, состоящему в том, что бегун должен быстро бегать, а боксер – драться с противниками.

Между тем у нас нередки случаи, когда бегуны состязаются с боксерами в подтягивании, а результат зависит только от предприимчивости и нахальства спортсменов.

Производственная деятельность наших отрядов различна, поэтому мы можем сопоставлять только относительные показатели: процент освоения, заработок на одного работающего и т. п. Однако определить по этим показателям уровень организации работы в отряде и качество работы невозможно. Разные нормы и расценки в разных отраслях, различная степень порядка в принимающих организациях – все это мешает объективному сопоставлению результатов.

Не мне вам об этом говорить. Однако не отвергайте мой свежий дилетантский взгляд.

Наши отряды соревнуются и в подтягивании. Сюда входят: количество (не качество!) прочитанных лекций, концертов, рейдов ДНД, медосмотров населения, походов, воскресников и т. д. Проконтролировать все виды состязаний физически невозможно. Правда, результаты подкреплены справками местных организаций. Но какой начальник с легкостью не поставит печать на документ, ни к чему его не обязывающий! Он понимает, что в документе должна стоять солидная цифра: он ведь сам участвует в соревновании.

И вот солидная цифра, скрепленная печатью, идет наверх. (К нам она идет, комиссар!) Там она суммируется с другими солидными цифрами, округляется в бо́льшую сторону и поступает еще выше. Когда она доходит до самого верха, количество подтягиваний выглядит просто умопомрачительно. Можно подумать, что весь личный состав ССО подтягивается с утра до вечера.

Таков механизм туфты.

Туфта несправедлива по отношению к нашему общему Делу. Она развращает соревнующихся. Нельзя допускать, чтобы честные и совестливые ходили в дураках. а нечестные – в ударниках.

Нам нужно научиться оценивать качество работы,