Читать книгу - "Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин"

Почему жизнь так несправедлива…

— Оль, как думаешь, я понравлюсь Русу?

Ольга с трудом подавила в себе желание вытащить из веника прут и высечь им чертовку. Конечно, Преслана её провоцирует и наслаждается эффектом.

Ольга не могла не вернуть той же монетой:

— Лан, я даже не знаю. В любом случае, он тебя потерпит.

Десяток девчачьих голосов в парной звонко рассмеялись.

Преслана наслаждаясь потянулась на полке:

— Вот и славно. Пусть терпит.

И взвизгнула от удара веником.

Тут нет богинь и княжон. В бане все равны.

* * *

Они сидели в махровых халатах после бани и ныряния в ручей. Кружки кваса и прекрасный вечер.

Преслана отпила напиток и блаженно потянулась.

— Баня «по-белому» — восхительна. Почему у нас не делали так раньше?

Оля пожала плечами. Что, объяснять отрывок истории в тысячу лет? Было бы странно если бы они себе в Ладоге устроили баню, в которой сначала всё протапливается с дымом, а потом дым изгоняется, а всё в копоти. Зачем им это?

— В мире много чудес, сестрица.

— Сидите?

Жена и будущая невеста подняли взгляды.

На удивление Преслана первая отреагировала:

— Пришёл бы раньше…

Сказано было смело. Даже вызывающе. Местами. Ольга лишь усмехнулась.

— Девочки, я понимаю, баня и всё такое. Но, я начинаю как-то опасаться.

Оля просто ответила:

— Лана ждёт-не дождётся осени и сватовства. Хочет. Замуж.

Преслана оценила. И шутку, и мастерство Ольги.

— Спасибо, сестра.

Киваю задумчиво.

Они спелись, это понятно. Но, согласен, положение невыносимое. Во всех смыслах. И для меня, и для Ольги, и для Пресланы. Проблема должна быть разрешена. И все эти «пляски с бубном» про «осенние ритуалы», «сватовство», «соблюдать марку» и прочее — чушь собачья. Но блюсти традиции и прочие обычаи надо.

«Положение невыносимое» — это я мягко говорю. Тут вопрос не только и не столько в физической близости. Это политически ужасно. Полная неопределённость. Гостомысл не сказал ни да, ни нет. Разрешения на брак не дал, но и не отказал. Типа, посмотрим.

Преслана, если что, сама готова отстоять своё право, но её никто не спросит.

Гостомысл балансирует между силами.

Водиим имеет все права. И на Преслану, и на княжение.

Сложно. Но, не отдам ни княжение, ни Лану. Никогда.

Усаживаюсь между моими женщинами.

Обе синхронно облокотились на плечи.

Ольга потёрлась щекой о мою льняную рубаху.

— Муж, ты колючий.

Пожимаю плечами.

— Что сделаешь, пока батист у вас не получается, а после пахоты в шёлк жалко было переодеваться.

Жена вздыхает. Перенёсшаяся с нами одежда не вечна. Месяца два как только на праздники и вахты её и носим. В части же ткачества у нас пока не всё удачно. Стараемся, но специалистов кроме местных нет.

— Да. И тебе надо в баню. Устал за целый день.

Хмыкаю:

— Сильно пахну потом?

Лана нежно поцеловала в щёку.

— Ты — мужчина и воин. Ты — мой бог.

Ольга усмехнулась, встала и протянула руку:

— Пошли в парную. Она не остыла, а бабы уже ушли. Мы тебя попарим.

Выдыхаю:

— Я вас люблю.

— И мы тебя.

* * *

ALDEIGJA (ЛАДОГА). КРЕПОСТЬ. ПЛАЦ. 28 августа 862 года.

Предзакатно солнце, поднявшись над серой гладью Волхова, заливало строящуюся крепость жидким золотом. От не подсохших еще толком за пару месяцев бревен, уложенных в срубы временных башен и ставших частоколом будущих стен, поднимался густой смолистый дух, мешаясь с речной сыростью и запахом разогретого человеческого пота. Строительный шум — перестук топоров, скрип поднимаемых бревен, гортанные окрики варягов — служил привычным фоном, к которому здесь уже притерпелись, как к дыханию. Тем кому выпала вечерняя смена продолжали работы.

Но здесь, на плацу — утоптанной площадке перед «Штабной избой», звучала своя, особая музыка — звон стали.

— Не руку! Плечо веди! Плечо! Иначе тебе его первым же ударом отсекут!

Бьёрн сын Хавра с досадой стукнул древком учебного топора по щиту молодого механика со «Штокмана». Не сильно. Скорее обозначил место, куда в настоящем бою уже вошло бы лезвие.

Парень поморщился, переставил ноги.

— Снова.

Петров атаковал устало. Всё-таки крепко он за день сельхозработ выложился. Но на войне оправданий не будет.

Стук дерева о дерево, звон затупленной стали. Бьёрн легко отвёл удар, провернулся всем корпусом и уже через мгновение край его щита упёрся противнику в грудь.

— Bjö, -выплюнул викинг на своём наречии.

Торсон, переводивший замечания, только развёл руками.

— Говорит, ты уже покойник.

— Да понял я…

— Нет, — ухмыльнулся Ларс. — Не понял. Если бы понял — не умер бы.

По плацу прокатился смех. Но продолжать шутку никто не стал. Толи устали, морячки за день, то ли понимали, что и они сами если с мечами, то против местных ещё все смертники.

Мне тоже не до шуток. С утра как белка в колесе. И не только головой работаю, рабочих рук нам в страду не хватает. Разжились правда за летние тощища рабами, но их к нашей технике не подпустишь, да и в большей части это девки. Молодые. Может с этого то мои единовременники с утра уже помятые. Не всё же мне с Оленькой, да другим офицерам с женами наследников своих по ночам нарабатывать. Ставлю свой тренировочный топор. Пот с висков уже заливал глаза. Час ежедневных занятий, казалось бы, немного. Но когда тебе почти пятьдесят… организм напоминает о возрасте весьма доходчиво. Я конечно за здоровьем следил как мог, и в зал даже ходил, но отвык за годы бизнеса и капитанства от таких многомесячных физических занятий.

Четыре месяца назад я бы и половины этой нагрузки не выдержал, теперь справлюсь. Спина болит! Но на диване не полежишь, хот в моей каюте он и имеется, но время уж больно жесткое. Потому бег по утрам. Потом работа до вечера. Затем час на плацу со всеми. А потом с Ульфом, хирдом моим, ещё с полчаса перед сном. К нам и Бьерн с Торсоном иногда подключаются. И всё равно мало. Катастрофически, смертельно мало! Месяц в лучшем случае, а может считанные недели остались. Мне же свою воинство в бой вести. И я уже понимаю что если в чистом поле «по честному», то мы даже с местными и людьми Мечеслава в одном срою не факт что отмахнёмся. Точнее на