Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

Стена, где возникает кроватка, белеет и на ней появляется нарисованная лужайка с заборчиком, через который прыгают веселые овечки. А на другой, где будет игровая зона, вспенивается белыми барашками волн море с парусником. Я прикрываю глаза и готов поклясться, что отчетливо слышу топот маленьких ножек, детский смех и, если немного повернуть голову в сторону кроватки, голос Забавы, поющей колыбельную. Черт, все происходящее настолько реально, что в груди начинает щемить от тоски, когда фантазия, вздрогнув, покрывается рябью и растворяется. Передо мной снова кабинет с его массивной, тяжелой мебелью, а не детская. Я закрываю дверь и бесшумно захожу в спальню, любуясь на спящую Забаву. Вика была права – зацепила. С первой встречи зацепила так, что мне больше никто не нужен. Лев нашел свою львицу там, где искал веселья всего на одну ночь. Забавно.

Черный кофе в кружке на столе и тонкая папка от Лиховецкого. Даже перед вылетом думает в первую очередь о работе, и я с улыбкой звоню узнать, что они прошли регистрацию и маринуются в зале ожидания. Напоминаю, что уволю, если вздумает вернуться раньше и слушаю сухой отчет, вкратце пересказывающий содержимое семи листов. Теневу даны указания и его девочка-лаборантка теперь будут искать скрысившегося в лаборатории, Лайк оставлен за старшего моей охраны, броневичок перегнан на подземную стоянку и заправлен под горлышко – не танк, конечно, но уже и не просто машина.

Пожелав хорошего перелета и спокойного отдыха, заканчиваю разговор и смотрю на часы. До семи вечера еще так долго, что мне ничего не остается делать, как погрузиться с головой в работу. Цветы привезут в офис, Твиксам снова предстоит шоппинг, а потом приедет она. Моя необыкновенная и неповторимая стервочка.

В десять тридцать на телефоне высвечивается сообщение: «Я проснулась, а вместо тебя песели. Я так не договаривалась!» Смеюсь и перезваниваю, чтобы услышать ее голос и смех. Фыркает, услышав про предстоящую поездку в магазин, но потом задумчиво угукает и идет варить себе кофе. Совместный завтрак по телефону – я пью свой кофе в кабинете, а Забава дома. Не то, что хотелось бы нам двоим, только мне становится тепло от звуков брякающей посуды, и до совещания мы болтаем обо всем и ни о чем конкретном.

Лайк хуже Петьки, увидевшего новый конструктор. Переползав всю машину вдоль поперек, усаживается за руль и заводит двигатель.

– Охренеть!

– Танк временно откладывается. Пока ездим на этом, – я сам в восторге от броневика, хотя и видел его.

Такой мощный, басовито рычащий форсированным двигателем, сбитый крепыш, от которого на дороге все инстинктивно стараются держаться на почтительном расстоянии. И мне кажется, что Забаве он тоже понравится.

– Лайк, давай на максималку проверим? – бросаю я и довольно хмыкаю, чувствуя мягко вдавливающуюся под спиной спинку сиденья. Бодрячком ускоряется, не зря полный фарш с Лихим выбрали.

– Кайф! Куда едем, Елисей Гордеевич? В лабораторию?

– Нет. Сегодня там нечего делать. Давай до завода прокатимся.

– Это мы завсегда с удовольствием! – Лайк перестраивается в левый ряд и давит тапку в пол.

У Шухрова все предсказуемо хорошо и отлажено. Я иду за ним по одному из пока еще пустующих цехов и при всем желании не могу найти мелочи, до которой можно докопаться. Все работяги в чистых спецовках и касках, работающие на фермах, все как один со страховкой и наблюдающим, который не слоняется без дела, соблюдая формальность, а реально наблюдает. Рядом со сварочными постами по два огнетушителя – любая проверка кипятком обоссытся от такого соблюдения правил техники безопасности. А уж они к Шухрову приезжали не раз и не два, но Борис на этом собаку съел. Даже черновая разметка на полу под массивные основания оборудования огорожена сигнальными лентами, что уж говорить о потенциально опасных местах? Там и ограждение, и наблюдающий, и пулеметчики с собаками. С последним я, конечно, утрирую, но такая рабочая обстановка не может не радовать глаз, а вот очередной сдвиг в графике в сторону опережения огорчает.

– Борис, кто у тебя там? – спрашиваю, заметив трех человек в зеленых спецовках, копошащихся с лазерными дальномерами, подключенных к ноутбуку, вокруг одного из оснований.

– Монтажники, – оборачивается он. – Сейчас проверят горизонт и точки крепления, а завтра хотим станину на шпильки садить, если все в допусках окажется.

– Экспертизу делали?

– Естественно. Сперва образец бетона с завода отправляли, а потом уже здесь.

– Перестраховываешься?

– А как по-другому, Елисей Гордеевич? На заводе два раза пытались отгрузить бетон другой марки. Пока сам не съездил и директору на коленке не посчитал в какую сумму ему обойдется такое разводилово, он своим по шапке стучать не собирался. А так сразу масштаб оценил. Считайте, вы у него чуть ли не основной заказчик. Мы сколько берем, плюс Шапалов.

– Кстати, про Шапалова, – пропустив погрузчик, я поправляю каску и смотрю, где можно спокойно поговорить. – Давай к кабинету ближе?

– Конечно.

По пути к бытовке, Борис пару раз останавливается, чтобы проверить как идет работа на особо ответственных участках, а у него все особо ответственное, и только мое присутствие рядом расставляет приоритеты. Но, черт побери, мне нравится его подход. Не то, что у Шапалова. Хорошо хоть мешалки нашел.

– Я слушаю, Елисей Гордеевич, – Борис осознанно не садится в свое кресло, выбрав место с боку. Даже в таких мелочах чувствуется, кто здесь на самом деле начальство.

– Итак, давай сразу договоримся, что этот разговор будет строго между нами?

– Конечно.

– Мне нужен другой человек на место Шапалова, Борь. Кровь из носу нужен. Не хочу тебе льстить, но я смотрю на твою работу и на его и у меня складываются определенные выводы.

– Я понимаю. Давайте я переброшу ему две бригады?

– Не в этом дело, Борис. Мне не нравится его отношение к работе в целом. У вас зарплата различается не так уж и кардинально, чтобы можно было расслабиться и уж тем более косяки пороть. Год назад он работал, а сейчас что? В курсе, что левачит? И я сейчас не тебя обидеть хочу. Все прекрасно понимаю.

– Елисей Гордеевич, я не могу утверждать.

– Но мыслишки уже были, так? – я внимательно смотрю на Шухрова, и он кивает. – К тебе претензий нет, но прикрывать задницу Мирону больше не стоит, а поискать человека на его место можно начинать. Кто-то у тебя должен быть на примете. Так?

– Есть один парнишка. Толковый, только опыта маловато.

– Вот и хорошо. С Шапаловым я сам на днях переговорю, а ты своего протеже поднатаскай. Если необходимо, то приказ на должность зама подготовим. Как только Мирон мне первый склад сдаст, так сразу и поменяем, – я сейчас ставлю очень сжатые сроки и режу Бориса без ножа, но его племянник все чаще встает мне поперек горла. Парень он, может, и неплохой, только отношение к работе у нас разное. – Не переживай, пристроим куда-нибудь. Мне нужны реально ответственные люди, а Мирон под это определение пока не подходит.

– Хорошо, Елисей Гордеевич. Я вас понял, – севшим голосом произносит Шухров.

Понимаю, что приятного в подобных новостях мало, но так всем будет лучше, а Борису еще и легче. Одно дело отвечать только за себя, и другое – постоянно прикрывать человека, особенно племянника, который начинает откровенно класть большой и волосатый болт.

Попрощавшись с Шухровым, мы с Лайком едем обратно в город. Уже не торопясь, оценивая комфорт броневичка. И здесь я тоже доволен – компания, работавшая над оснащением и переделкой салона под мои задачи, отработала по высшему разряду. В салоне всего четыре сиденья, но каждое можно разложить чуть не в кровать, складные столики, спрятанные в нишах, не мешают и в то же время достаются и раскладываются одним нажатием кнопки. Люблю, когда продумывают такие мелочи, а обнаружив в баре бутылку очень приличного виски с бокалами, удивленно хмыкаю и большую часть дороги изучаю брошюру-инструкцию, описывающую каждую кнопку, рычажок и функцию, заложенную в машину. Вот это мы удачно с Лихим о броневике заговорили. Приятно-приятно.

Шесть сорок пять. Я встаю с кресла и не могу скрыть улыбку. В кабинете стоит умопомрачительный запах от букета нежно-розовых роз. От прикосновения к плотным бутонам в голове туманом всплывает бархатистая кожа моей стервочки, а острые шипы только