Читать книгу - "Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава"

тому времени Талю поступил приказ от Воейкова «во что бы то ни стало пробраться в Царское Село». Таль оставил Куну конверт с докладами для передачи Воейкову, а тот, в свою очередь, должен был направить на следующую станцию – Малую Вишеру – указания о том, как действовать дальше, раз ехать в Тосно опасно[679]. Параллельно Таль послал вперед офицера и трех солдат железнодорожного полка проверить, занята ли станция революционерами.

Воейкову Таль передал рассуждения свиты: «По слухам получено распоряжение направлять литерные поезда из Тосно на Петроград-Николаевская. Если действительно проезд на Гатчину будет закрыт, решили остановить поезд в Тосно. Прошу передать ваши распоряжения в Малую Вишеру»[680]. В одиннадцать вечера императорский поезд прибыл в Вышний Волочек, и Воейков доложил обстановку Фредериксу и Николаю. Посоветовавшись с ними, Воейков телеграфировал Талю: «Настоять на движении в Царское Село»[681]. Желание царя воссоединиться с семьей перевешивало все возможные опасения по поводу путешествия в районы, на которые распространилась петроградская революция.

Никто из пассажиров поездов «А» и «Б» не знал, как появился приказ Грекова. Поручика назначил комендантом Николаевского вокзала лейтенант Василий Филипповский из военной комиссии Временного комитета[682]. Судя по всему, изначально решение перенаправить царские поезда в Петроград исходило от Керенского, задумавшего арестовать императора. Но этот приказ противоречил целям других членов комитета, не хотевших, чтобы царь попал в столицу и стал жертвой мятежников или добрался до Царского Села и воссоединился с женой. Когда Керенскому это объяснили, он осознал недальновидность своего поступка и отменил приказ. Затем Ломоносов связался с Энгельгардтом в Военной комиссии, раскритиковал вмешательство комиссии в работу железной дороги и настоял, что любые распоряжения такого рода должны быть одобрены главой министерства путей сообщения, то есть Бубликовым. Энгельгардт согласился. Греков неохотно подчинился Бубликову с Ломоносовым и отозвал свой приказ[683]. Однако те, кто ехал в поезде «Б», об этом не догадывались. Они не знали, кто такой Греков, и терзавшую их неопределенность подпитывал страх, что на императорские составы, рискни они следовать по Николаевской линии, может наброситься неуправляемая толпа.

В полночь литерный поезд «А» прибыл в Бологое. Один из офицеров железнодорожного полка передал Федорову докладную от Дубенского, который советовал повернуть на Псков, чтобы не попасть в руки революционеров. Генерал предупредил государя, что в Тосно Его Величество может подвергнуться опасности[684].

Федоров показал письмо Дубенского Воейкову и адмиралу Нилову, но те решили не следовать рекомендациям. Поезд продолжил двигаться в Царское Село. По дороге свита обсуждала ситуацию в Петрограде. «Это все ничего, – говорил гофмаршал Долгоруков, – с этим справимся…» Мордвинов с ним соглашался: «Вот войдет Иванов в Петроград с двумя, тремя хорошими частями, и уже одно их появление приведет там все в порядок». Воейков и Федоров кивали, уверенные, что генерал сокрушит революционеров[685].

Несмотря на сомнения Таля и Дубенского, императорские поезда продолжили движение по Николаевской линии, не отклоняясь от намеченного маршрута. Свитский состав достиг Малой Вишеры 1 марта в 01:55. Таль в сопровождении офицера и солдат, которых он послал вперед, прошел в кабинет начальника станции, представился и властным тоном спросил, будет ли тот выполнять приказы государя. Начальник тут же ответил, что будет. Потом он передал фон Талю зашифрованную телеграмму от капитана Куна. В ней был приказ Воейкова продолжать путь к Царскому Селу[686].

Таль, подавив дурное предчувствие, приказал составу «Б» двигаться на север к Тосно[687]. Но прямо перед отправлением случилось нечто непредвиденное. В Малой Вишере произошло событие, которое определило судьбу обоих императорских поездов, государя и всей монархии.

Глава 8

На пути в Псков

1 марта в 01:55 свитский поезд достиг Малой Вишеры. Пока начальник станции получал указания, куда направить составы, на платформу прибыл лейтенант Герлях из железнодорожного полка, и новости у него были печальные. Вокзалы в Любани и Тосно захватили революционеры под предводительством Литовского полка лейб-гвардии. Вооруженные пулеметами мятежники легко справились с солдатами, которые охраняли станции, и теперь направлялись к Малой Вишере[688]. Услышав эти тревожные известия, Таль и Цабель, пассажиры поезда «Б», решили дождаться прибытия государя, чтобы вместе решить, как быть дальше. Ночь стояла тихая, ясная и морозная. На станции царила мертвая тишина[689].

Поезд Николая приехал спустя 15 минут после того, как офицеры свиты получили новую информацию. Когда состав «А» подошел в платформе, Воейков спал, и пришлось долго стучать в дверь купе, чтобы разбудить его. Как только недовольный комендант оделся, Цабель прошел к нему и доложил о захвате платформ в Тосно и Любани. Наконец Воейков, все еще взъерошенный, выглянул в коридор и пригласил остальных членов свиты обсудить план действий. Некоторые, как придворный историк Дмитрий Дубенский, выступали за то, чтобы отправиться в Псков, кто-то предложил вернуться в Могилев. Ехать дальше в Тосно не хотел никто.

Воейков пошел в вагон государя, разбудил его и спросил, как тот желает поступить. Царь все еще жаждал воссоединиться с родными, но теперь склонялся к варианту поехать через Дно (станцию неподалеку от Пскова) и дальше по Виндаво-Рыбинской железной дороге добраться до Царского Села. У этого маршрута были и другие преимущества. Если бы по пути выяснилось, что в Царское Село попасть невозможно, поезд свернул бы в Псков, как предлагал Дубенский. В Пскове же у Николая появилась бы возможность воспользоваться аппаратом Юза[690].

Известия о захвате станций Тосно и Любань Николай воспринял «необычайно спокойно». Дубенский, который написал докладную записку с рекомендацией повернуть на Псков и передал ее Федорову в поезде «А», позже узнал, что его доклад царю не представили, поскольку дворцовый комендант посчитал происшествие малозначительным и решил не беспокоить государя[691]. Позже в тот же день Николай написал в дневнике: «Ночью повернули с М. Вишеры назад, т. к. Любань и Тосно оказались занятыми восставшими. […] Стыд и позор! Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства все время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»[692]

В это время в Петрограде Бубликов и Ломоносов были заняты тем, что отслеживали передвижение императорских составов и поездов генерала Иванова. Николай Некрасов, член Временного комитета, узнал, что генерал Илья Татищев из лейб-гвардейского гусарского полка отправился на поезде из Царского Села в Тосно, чтобы встретиться с царем. Временный комитет решил помешать офицеру[693].

Около двух часов ночи в министерстве путей сообщения Ломоносов получил информацию, что императорские составы подъезжают к Малой Вишере. Железнодорожники из